Найти в Дзене

Почему Чехов выбирал куртизанок

«Я ужасно полюбил Москву… Я навсегда москвич… Мне нужно жить в Москве… нужно видеть и наблюдать жизнь», – отзывался о Белокаменной юный Антон Чехов, переехав из зв будущую столицу. Вместо с родителями Антоша поселился на Грачёвке (ныне между станциями метро Сухаревская и Трубная). Во второй половине XIX века эта территория была скандально известна в качестве района "Красных фонарей", но помимо девушек из домов терпимости в нём проживали абсолютно нищие люди, не имевшего никакого достатка. Так ещё в юном возрасте будущий писатель познал запретную сторону жизни. Будучи известным писателем, Антон Павлович Чехов в письме Суворину, издателю, писал (18 мая 1891 года): Poман c дамой из порядочного круга – процедура длинная.
Во-первых, нужна ночь, во-вторых, вы едете в Эрмитаж (ресторан и гостиница), в-третьих, в Эрмитаже вам говорят, что свободных номеров нет, и вы едете искать другое пристанище, в-четвертых, в номере ваша дама падает духом, жантильничает, дрожит и восклицает: «Ах, боже мой,

«Я ужасно полюбил Москву… Я навсегда москвич… Мне нужно жить в Москве… нужно видеть и наблюдать жизнь», – отзывался о Белокаменной юный Антон Чехов, переехав из зв будущую столицу.

Вместо с родителями Антоша поселился на Грачёвке (ныне между станциями метро Сухаревская и Трубная). Во второй половине XIX века эта территория была скандально известна в качестве района "Красных фонарей", но помимо девушек из домов терпимости в нём проживали абсолютно нищие люди, не имевшего никакого достатка. Так ещё в юном возрасте будущий писатель познал запретную сторону жизни.

-2

Будучи известным писателем, Антон Павлович Чехов в письме Суворину, издателю, писал (18 мая 1891 года):

Poман c дамой из порядочного круга – процедура длинная.
Во-первых, нужна ночь, во-вторых, вы едете в Эрмитаж (ресторан и гостиница), в-третьих, в Эрмитаже вам говорят, что свободных номеров нет, и вы едете искать другое пристанище, в-четвертых, в номере ваша дама падает духом, жантильничает, дрожит и восклицает: «Ах, боже мой, что я делаю?! Heт! Heт!», добрый час идет на раздевание и на слова, в-пятых, дама ваша на обратном пути имеет такое выражение, как будто вы ее изнасиловали, и все время бормочет: «Нет, никогда себе этого не прощу!»
Bce это не похоже на «хлоп – и готово!»

Чехову, как и другим значимым деятелям рубежа веков, ничто человеческое было не чуждо.