Да, я помню, что я еще про Санкт-Петербург не дописала. И Кавказ ждет, пока я поделюсь впечатлениями о нем, но вдохновение в последние месяцы куда-то ушло, правда, к счастью, не безвозвратно. Скоро продолжу свои рассказы о путешествиях, а пока хочу в очередной раз поделиться впечатлениями от прочитанной книги.
Дела, не знавшие родства,
и облака в небесной сини,
предметы все и вещества
и чувства, разные по силе,
стихии жара и воды,
увлекшись внутренней игрою,
дают со временем плоды,
совсем нежданные порою.
Бывает лед сильней огня,
зима – порой длиннее лета,
бывает ночь длиннее дня
и тьма вдвойне сильнее света;
бывает сад громаден, густ,
а вот плодов совсем не снимешь...
ТАК БЕРЕГИСЬ холодных чувств,
не то, смотри, застынешь.
Иосиф Бродский
Когда я искала последнюю книгу из цикла «Сновидения Ехо» в интернете, я поневоле сделала то, что обычно не делаю – прочитала отзывы читателей. Просто взглядом зацепилась – привычка у меня такая, не игнорировать печатный текст. Чаще, конечно, полезная, но иногда утомляющая меня саму.
И вот сейчас редкое единодушие тех, кто не поленился ставить свое мнение о прочитанной книге меня просто поразило: она не понравилась очень и очень многим. Книгу ругали за нудность, затянутость, несоответствие предыдущим книгам серии и личным ожиданиям автора рецензии… в общем вы поняли. Всё вообще плохо.
Но, во-первых, как говорил когда-то очень давно мой начальник, требуя в очередной раз предоставить ему объективно никому не нужную информацию: «хорошая коллекция – это полная коллекция», а во-вторых я всё же давно привыкла иметь собственное мнение по любому вопросу, поэтому книгу я все же приобрела.
Хотя не скрою, накрученная отзывами, я отнеслась к ней достаточно предвзято, и после второго попадания Макса в поезд даже хотела бросить книгу нафиг – глупое поведение главных героев меня обычно чрезвычайно бесит, поэтому я практически не могу читать английские викторианские романы. Но напомнив себе, что это же цикл про Ехо, тут всё должно закончиться хорошо, я продолжила чтение. И не прогадала.
Помимо обычного для Макса Фрая искрометного юмора в книге затронута, на мой взгляд, основная проблема современной жизни, именно поэтому она и вызвала столь негативные эмоции у модненьких в последние годы интровертных нитакусь и уникальных снежинок: уж очень тут реалистично описана их сущность.
Агата – полный антипод Макса, который совершенно искренне любит окружающих весь мир в целом и саму жизнь, и именно из этой любви без особых размышлений о последствиях (что для него чрезвычайно характерно), дал жизнь очаровавшему его видению. Вот только этот искренний, идущий от самого сердца поступок, дал те самые плоды «совсем нежданные порою».
Потому что Агата, несмотря на то, что давшая ей вторую жизнь сила Макса превратила их практически в единое существо, всё же даже после смерти и такого чудесного воскрешения осталась типичной представительницей «Мира Паука» со всеми царящими в нем в настоящее время тенденциями.
С одной стороны, она популярный ныне махровый интроверт, причем даже без показушной любви к чтению и котикам, и мечтает кататься в одну моську на поезде из 20 с лишним вагонов, а с другой стороны, по заветам Паука, она пытается оплести своей паутиной всех, до кого дотянется, с требованием внимания и любви, причем именно в ту секунду, когда хочется ей.
– Стоило мне захотеть, и всё само изменилось. Мои желания исполняются. Правда, почему-то не все. Ты, например, не появляешься сразу, как я захочу.
– Ещё чего не хватало! – возмутился я. – Я-то всё-таки не твой вымысел, а живой человек. Перемещаться туда-сюда по твоему желанию – это было бы чересчур.
– Ты бы так не хотел? – помрачнела Агата.
– Да упаси боже. Скажи спасибо, что у тебя ничего не выходит. Если бы ты сумела призвать меня сюда против моей воли, я бы тут всё на клочки разнёс.
– Но почему? – искренне удивилась она.
– Потому что мне очень не нравится, когда кто-то имеет надо мной власть.
– Даже если этот кто-то очень хороший? – упавшим голосом спросила Агата. – Как я?
Макс Фрай «Так берегись»
Казалось бы, при таком могуществе есть самый простой выход: придумать себе идеальных друзей, которые никогда не обманут твоих ожиданий, тем более что с живыми и настоящими людьми у Агаты никогда особо не складывалось: она ведь самая умная, талантливая, особенная и замечательная, в отличии от всех остальных
– Да кто они? Объясни нормально.
– Это мои друзья.
– Твои друзья? – изумился я. – С которыми ты дружила при жизни? Они тоже умерли, и ты нашла способ забрать их к себе?
Агата яростно замотала головой.
– Ты вообще не понимаешь, что говоришь! – воскликнула она. – Дружила при жизни! Спасибо большое, сам дружи с идиотами, которые меня окружали! Ты бы их видел! Один другого тупее. Мне всю жизнь даже нормально поговорить было не с кем. Никого не было у меня!
…
– С детства считала, что самые лучшие люди в мире это вымышленные друзья. Только теперь они у меня не просто картинки в воображении, а как живые. Собственно, живые и есть. Такие хорошие получились! Феликс и Линда, брат и сестра. Оба в меня влюблены – совсем немножко, не до такой степени, чтобы становиться любовниками, а только чтобы, знаешь, такая счастливая искра была. Больше всего на свете люблю эту искру, вечное обещание будущей страсти, которое тем и прекрасно, что не сбудется никогда… И ещё Марк. Он уже старик, но очень бодрый и жизнерадостный. Мне совсем не надо, чтобы тут кто-то начал кряхтеть и стонать! Но мой Марк не таков. Он профессор философии, невероятно умный, а в молодости был археологом, так что историю тоже знает, вдоль и поперёк.
Макс Фрай «Так берегись»
Казалось бы – вот оно счастье. Нашлись люди, которые будут любить Агату не требуя ничего взамен, тем более что она не просто не способна ответить на дружбу и любовь – ей просто в голову не приходит, что в отношениях это необходимо.
Но даже идеальные, ей самой придуманные люди, полностью отвечающие ее вкусам и желаниям, Агате через какое-то время становятся отвратительны, потому что мешают. Непонятно каким занятиям, кстати, мешают. Что она делает в поезде, кроме лелеяния прошлых и нынешних мнимых обид, да еще созерцания в окно ею же придуманных миров, раз за разом, по одному и тому же кругу?
Когда Агата пожаловалась, что при жизни она не обрела ни друзей, ни любви,
Меня при жизни все бросали и предавали, и после смерти то же самое начинается. Устала. Не хочу больше так!
Макс Фрай «Так берегись»
у меня сразу возникла мысль: «Собственно, понятно почему». С одной стороны, это действительно глубокая натура, с потрясающей фантазией, которая могла бы привлечь к ней интересных людей, если бы этого захотела сама Агата. Потому что воистину
Бывает сад громаден, густ,
а вот плодов совсем не снимешь...
А с другой стороны она не просто инфантильное существо, ребеночек сорока с лишним лет, а безжалостный хищник, который использует искренне полюбивших ее людей как источник энергии.
– Но как же убедительно она притворяется! Я слушал её и верил без тени сомнения, что бедная мёртвая леди и правда обрела в моём лице понимание и опору, которых ей при жизни мучительно не хватало. Совершенно не чувствовал фальши, хотя обычно легко отличаю правду от лжи.
…
– У меня она тоже силу не забирала, – сказал ей Шурф. – Первые несколько раз. Потом моя сила начала убывать – понемногу, сперва почти незаметно. А в последнюю встречу я не просто всей силы лишился, а весь, целиком чуть не исчез. Это наваждение очень интересно устроено: может питаться только теми, кто его любит. Причём обычной симпатии и заинтересованности недостаточно, я проверял. Во власть наваждения нас отдаёт любовь – безоглядная, искренняя, бескорыстная, когда всем сердцем хочешь, чтобы где-нибудь во Вселенной был этот поезд, и все удивительные миры, через которые он проезжает, и женщина, в чьём воображении они родились.
…
– Но это нелепо, – наконец сказал я. – Губить живых людей, чтобы тут же создавать других, примерно таких же. Теоретически, как абсурдный эпизод из истории магии, это даже круто. Сам бы пришёл в восторг, если бы в книжке о таком прочитал. Но на практике – полная хренота.
– Сам ты хренота! – закричала Агата. – Это ты абсурдный эпизод истории магии! Такой великий колдун, и такой непрошибаемый идиот! Вселенная – полная дура, что тебя создала и до сих пор не убила! Ей сейчас стыдно должно быть смотреть мне в глаза!
Это было так неожиданно – Вселенная дура! Стыдно смотреть в глаза! – что я рассмеялся. Агата мгновенно сменила гнев на милость, тоже заулыбалась, покровительственно положила руку мне на плечо. Сказала примирительным тоном:
– Ты по-своему даже прав. Только одного не учёл: у меня же не какие попало люди, а самые лучшие, каких только можно представить. Они родились и живут в мире, который придумала я.
Макс Фрай «Так берегись»
Это желание просто использовать искренне любящих людей и есть те самые холодные чувства из стихотворения Иосифа Бродского, которых надо беречься.
Потому что если отвлечься от магической составляющей, ситуация с каждой страницей становится все более и более понятной. И многим до боли знакомой.
Разве мало нам на жизненном пути встречалось людей, которые считали, что они вправе использовать нас в своих целях, манипулируя дружбой, любовью или хотя бы чувством долга и чувством вины? Причем эти люди считают, что они в своем праве, потому что они лучше других. И не важно, внушили ли им это в детстве любящие родители, или они сами придумали такую жизненную концепцию, чтобы легче жилось, но в итоге эти люди считают, что они вправе использовать чужие жизни в своих интересах. Полностью и без тени сомнений. Да еще и каждого сомневающегося в их священном праве обложат любезностями.
Потому что это убеждение подкрепляется еще одной новомодной концепцией: мне должны все, я не должен никому.
Это потребительское отношение одних людей к другим, которое с каждым годом получает всё больше и больше сторонников, и показано Максом Фраем во всей своей «красе». И логичный итог жизни, которая опирается на такие отношения, тоже отлично продемонстрирован – жизнь коротка, искусство вечно (vita brevis est, ars longa).
– Агата сейчас непременно сказала бы, что мы подлые твари, – вымученно улыбнулся я. – Уничтожили беззащитную женщину, раздали её миры на потеху чужим дядям и тётям, а теперь сидим тут живые в тепле и уюте, потягиваем вино и рассуждаем, какие мы великие люди, что вместе с нами скорбит аж целый Мир.
Макс Фрай «Так берегись»
Вот в этом и таится секрет такого количества негативных рецензий – очень многим такое читать неприятно. Современные инфантильные снежинки вообще совершенно не готовы слушать неприглядную правду о себе, а
Насколько мне известно, Зеркала Нехалены [волшебные зеркала] подразделяются на льстивые и разбитые.
Анджей Сапковский «Последнее желание»
А вот мне книга «Так берегись» очень понравилась.