Помню ребенком, заняв наш хутор, немец особо не бесчинствовал. Хаты никто не грабил, людей не расстреливали и не угоняли в Германию, скот не забирали.
Еще до начала войны у нас в станице, в каждом дворе держали одну, чаще две коровы. Были еще и колхозные коровы. Но их угнали за Волгу, чтобы они не достались врагу, когда он наступал на Ростов.
В оккупации мы сильно не голодали. У нас были свои запасы. Помню, как нас с сестренкой иногда подкармливал пожилой немец. Принесет вечером полный котелок с едой и говорит нам: «Ешь, ешь!». Тогда я впервые попробовала макароны.
А еще мне запомнились конфеты, которыми он нас угощал. Зайдет к нам во двор, вытащит из кармана железную банку с леденцами. Откроет крышку, положит одну конфету себе в рот, а потом нам баночку протянет.
Как я уже говорила, скот немцы не трогали, а вот молоко и яйца забирали.
Собирали, значит, станичники молоко, а тут как тут немцы. Заходили во дворы и просто напросто отбирали парное молоко вместе с ведрами. А новые ведра нигде не купишь, магазины все в округе не работали, да и купить их было не на что.
Собрались бабы на совет и решили пойти в немецкий штаб просить, чтобы ведра им хотя бы ведра возвращали. Штабисты их выслушали и нам вернули всю тару. Потом они всегда возвращали все ведра к следующему удою. Но был в нашей станице случай, когда к моей пожилой соседке пришли два немецких солдата за молоком, но ведра они не вернули.
На следующий день бабка побежала жаловаться к немецкому начальству. Командир штаба приказал выстроить всех своих солдат, чтобы бабка опознала виновников. А бабка была старая, плохо видит и слышит. Так вот, обошла она весь строй и говорит: «Откуда мне знать, кто это был, они тут все на одну рожу?». В итоге этих двух солдат все же нашли, проверив, кто был в наряде в этот день.
Жители нашей станицы, еще долго со смехом вспоминали, тот случай.
Потом немцы перестали ходить по дворам. На сбор молока немцы назначили одного человека. Это был украинец, высокий и худой. Он приходил к нам с ведром и туда сливал молоко. Но все не сливал, оставлял нам немного, не то что немцы.
Был еще один случай, который остался в памяти. Рядом с нами жил дед. Все звали его дед Пушкарь, так как в первую мировую он служил в артиллерии. Дед Пушкарь не держал коров, у него были только куры.
И вот однажды заходит к нему немец и приказывает поймать ему кур. Дед был большого роста, коренастый, сильный, как схватил фрица за ремень, поднял и выбросил через забор, как мешок картошки. К нашему удивлению немец ничем не ответил, хотя у него при себе был пистолет. Он с трудом встал и качаясь, поплелся восвояси. На земле так и остался его порванный ремень и пуговицы от мундира.
Позже я спросила у деда Пушкаря, почему он не испугался вооруженного немца? На что Пушкарь мне ответил: «Он бы не выстрелил, зачем ему поднимать лишнюю шумиху, за это начальство его по голове не погладит».
