Иногда волосы на голове встают дыбом не только от столкновения разряженных частиц – возможно, вы просто пересеклись взглядом с человеком, пускающим по вашему телу электрический ток. И вот вы настолько переполнены электронами – то есть чувствами, – что невозможно сдерживать этот заряд в себе: это ружье точно выстрелит. Именно такую любовную историю «двух противоположностей» – от изначальной вспышки до постепенной «обытовленности» чувства – рассказывает в спектакле «Эйнар и Брунилла» Мурманского областного театра кукол режиссер Светлана Дорожко.
Открывает спектакль музыкальная тема, традиционная для классического нуарного детектива, – композитор Петр Макаров переносит зрителя в послевоенную Америку 40-50-х годов, в то время, когда и был написал рассказ «Дядюшка Эйнар» Рэя Брэдбери. Известный сейчас скорее как автор культового «Гринтаунского цикла» с автобиографическими «Вином из одуванчиков» и романом «Лето, прощай!», создатель эталона научной фантастики – «Марсианских хроник» – или социальной антиутопии «451 градус по Фаренгейту», мало кому известен Брэдбери-мистик с историями в духе Кинга или детективными триллерами. Хотя эти произведения составляют большой художественный пласт как для творчества самого автора, так и для формирования культурного пространства американской и мировой литературы в целом. Именно к такому рассказу, в котором фэнтезийное соседствует с бытовым и вещественным, и обратилась режиссер постановки.
Главные герои – Эйнар и Брунилла – сразу сокращают дистанцию со зрителем: они скромно заходят в зал и поднимаются на сцену, чтобы поделиться своей семейной историей. Дуэт Екатерины Ефремовой и Дениса Дмитриева не может не вызвать доверия – в данном случае мы имеем дело не столько с визуальным театром, сколько с постановкой, делающей ставку в большей степени на актерскую игру и ролевое попадание. Однако сценография не уходит здесь на второй план: художница-постановщица Александра Громова (она же, к слову, художница спектакля «Синяя Борода») оригинально обыгрывает режиссерское определение спектакля: музыкальный комикс. На сцене она создает черно-белый мир, словно отпечатанный – в памяти или на листе – с помощью условных обозначений: вот стул, стол, столбы электропередачи, фоторамки, в которые неоднократно будут помещены куклы главных героев. Это утрированно плоский мир, но главные герои с их чувствами, мыслями и искрометным юмором выходят за пределы созданного двумерного пространства. Кажется, что Эйнар и Брунилла перелистывают фотоальбом с лучшими воспоминаниями своей жизни – они зафиксированы точечно, ситуативно, и куклы здесь служат буквально ретрансляторами памяти героев.
Комикс как жанр спектакля также становится своего рода подмигиванием известному художнику-карикатуристу, создавшему антологию рисунков о жизни «Семейки Аддамс», – Чарльзу Аддамсу, большому другу Рэя Брэдбери. Эйнар – единственный в мире человек с зелеными крыльями. И если в оригинальном тексте они походили на перепончатые крылья летучей мыши, то в постановке у куклы героя они превращаются почти что в ангельские крылья из перьев – образ гораздо более мягкий и располагающий, подстать характеру персонажа. Этот персонаж стал впоследствии и одним из героев романа Брэдбери «Из праха восставшие», повествующей о семействе Эллиотов – не менее пугающем, чем Аддамсы, и во многом ими вдохновленном. Именно из этого произведения в спектакль Дорожко перекочевали Призрачная мышь, Мумия и Вампир – родня Эйнара, представляющая собой самое обыкновенное «нечистое племя». Однако, в отличие от своих собратьев, главный герой обладает фатальной уязвимостью, роднящей его с каждым из нас, – смертностью.
И вот, однажды запутавшись в проводах линии электропередачи, он выпадает из привычного волшебного мира с ночными полетами и блуждающими в небе огоньками. Но на земле Эйнара ждал не менее неожиданный разряд тока: встреча с Бруниллой маркируется световым и звуковым эффектом, схожим с ударом молнии. Так, с вспышки влюбленности и начинается эта камерная семейная сага, в которую постепенно все больше входит реальность с привычном бытом. И вот уже полеты Эйнара становятся только удобным способом быстро высушить белье.
Так, спектакль постепенно принимает задумчиво-ностальгический тон, и через музыкальные вставки в духе классических мюзиклов в постановку входит тема кризиса среднего возраста и поиска равновесия между свободой и семейной устроенностью. Но режиссер не оставляет своих героев в неразрешенном положении и дает надежду, что счастье может найтись в том, что уже имеешь. Так что никогда не поздно вылупиться из кокона, расправить крылья и взмыть в небо, особенно когда знаешь, что на земле тебя кто-то ждет.
Текст: Элина Халилова