Николая Киселева называют Моисеем XX века и советским Оскаром Шиндлером. Как и библейский пророк, политрук вывел сыновей и дочерей израилевых из места, где им грозило в лучшем случае рабство. В отличие от немецкого промышленника, спасшего почти 1200 евреев, среди мотивов Киселева отсутствовала корысть.
Будущий праведник народов мира родился 6 (19) декабря 1913 года в селе Богородском, сейчас относящемся к Благовещенскому району Башкортостана, в крестьянской семье. О детстве и отрочестве Николая сведений мало, но известно, что мальчика воспитывал отчим Федор Васильевич Баландин. Именно это сочетание имени и фамилии Киселев использовал в начале партизанской деятельности.
Юность Николая пришлась на годы коллективизации. Парень был комсомольским вожаком. В 30-х годах Киселев окончил рабфак в Уфе. В 1940-м уроженец Богородского вступил в ВКП(б), а в январе 1941-го после окончания Академии внешней торговли стал старшим экономистом «Внешинторга». Карьерный рост молодого коммуниста прервала Великая Отечественная война, с началом которой Николай ушел на фронт добровольцем.
В октябре 1941 года 32-я армия, в 29-й стрелковой дивизии которой служил политруком Киселев, попала во вражеское окружение. После контузии Николай оказался в плену, но во время транспортировки по железной дороге из Рославля в Минск смог сломать пол в вагоне и бежать.
После побега и скитания по белорусским селам Киселев организовал подпольное движение в деревне Илья, где некоторое время работал подмастерьем у кузнеца. В начале 1942 года Николай вступил в партизанский отряд «Мститель», действовавший в Вилейском районе, которым командовал уроженец Диканьки Василий Воронянский.
Летом 1942 года Киселеву поручили отвести в советский тыл группу из 280 евреев, чудом спасшихся из Долгиновского гетто и прибившихся к партизанам. Выдавая задание, командование руководствовалось не только гуманизмом, но и практическими соображениями. Голодные женщины, старики и дети затрудняли деятельность партизан, а побираясь по окрестным селам или отбирая пищу у крестьян, вызывали раздражение белорусов.
Хотя в случае успеха операции ее непосредственному руководителю обещали звание Героя Советского Союза, два предыдущих претендента отказались от этой миссии. Чтобы провести толпу обессилевших людей через немецкие преграды, требовалось не только мужество, но и талант психотерапевта. Кроме Киселева, сопровождали беженцев еще семеро партизан, комиссаром отряда стал Николай Иванович Рогов.
За линию фронта удалось вывести 218 человек — около 50 членов группы без вести пропали после столкновения с немецкой засадой. Во время перехода Николай Киселев относился к вверенным ему людям как родной отец. Одноногому Якову Рубину командир отдал свою лошадь. У семьи Кремер была дочка Берта — малышка, не достигшая и трех лет, постоянно плакала от голода и холода. Рыдания ребенка могли привлечь внимание немцев и ставили под угрозу жизни остальных членов группы. Под общественным давлением родители собрались утопить маленькую плаксу. Узнав, в чем дело, Киселев взял Берту на руки — и случилось чудо: девочка перестала рыдать. Остаток пути юная Кремер проехала на плечах Николая Яковлевича и больше не плакала.
После завершения перехода Киселева арестовала военная контрразведка, заподозрив в мужчине дезертира. Но спасенные Николаем Яковлевичем евреи во всех показаниях свидетельствовали в его пользу. Военнослужащего выпустили из-под ареста, но звание Героя Советского Союза не присвоили, ограничившись премией в 800 рублей, и поручили перевезти непригодных к мобилизации узников Долгинского гетто в Башкирию.
О личной жизни Николая Яковлевича известно мало. По-видимому, в молодости уроженец Богородского успел вступить в брак, поскольку после войны воспитывал сына-тезку, родившегося в 1941 году. Сведения о судьбе первой супруги героя отсутствуют. Партизанка Анна Сироткова, участвовавшая в операции по выводу евреев в советский тыл, стала второй женой Киселева и в дальнейшем подарила мужу дочь Татьяну.
Памятник Н.Я. Киселёву установлен в парке Киселева, г. Благовещенск.