Сегодня день рождения моего отца. Ему исполнилось бы 82 года. Но уже 6 лет его нет с нами. Папа обладал отменным здоровьем, занимался спортом, был силен и вынослив. Но неумение беречь себя, работа до изнеможения, а также дурные привычки не подарили ему долголетия. Я все еще скучаю по нему… Именно личность моего отца оказала огромное влияние на становление моего характера.
Я часто задавала себе вопрос: как мальчишка из южноуральской деревни, выросший без отца в голодное послевоенное время, спавший с обнимку с поросенком под кроватью, потому что на кровати мать спала с младшим и страшим братьями, учившийся в сельской школе, а потом в горном техникуме, — как он стал тем, кем он стал? Он закончил военное училище и военную Академию с золотыми медалями, служил военным штурманом, был полковником, преподавателем Академии им. Ю.А. Гагарина, заместителем начальника кафедры, защитил диссертацию, писал секретные учебники. Он разбирался в любых математических и физических задачах, мог починить и собрать любой прибор, он умел всё: делать ремонт и водить машину, лепить пельмени и манты, заплетать мне косы и чертить плакаты для защиты моей диссертации… В 60 лет он еще крутил подъем – переворот на брусьях! Ответ у меня только один: мой отец — самородок.
Конечно, у него были недостатки. В детстве мне иногда казалось, что он слишком строг, в чем-то несправедлив, вспыльчив и даже жесток. Но сейчас я вижу его личность целостной, и теперь он мне представляется самым лучшим отцом на свете.
Отец всегда был готов помочь нам, детям. Если я не могла решить пример по алгебре, я шла к нему с вопросом. «Как ты решала? Принеси черновик» — говорил папа. И если у меня не было черновика, я возвращалась за свой письменный стол. Если я приносила ему исписанные листы черновиков, то он, бегло взглянув на них, говорил: «У тебя тут есть ошибка. Иди поищи». Часто он, стоя за моей спиной, когда я делала уроки, предлагал мне: «А ты знаешь, эту задачу можно решить другим способом. Давай покажу!». Я не хотела, сопротивлялась. Но отец настаивал и объяснял-таки мне другие способы, которых не изучают в школе. Может, поэтому я щелкала как орехи любые задачи по математике и физике?
Для отца очень важными были наши школьные и внешкольные успехи. Однажды у нас были лыжные соревнования. Я уже училась в 9 классе. Мы бежали 3 км. Я хорошо бегала на лыжах. А у папы по лыжам был спортивный разряд. Он предложил мне: «Давай сделаем так. Ты побежишь как можно лучше. А в конце трассы я выйду перед тобой на лыжню, побегу, а ты за мной. Вот увидишь – прибежишь первой!» Мы так и сделали.
Я (а у меня уже был тогда первый юношеский разряд) изо всех сил пробежала два километра и даже обогнала пару своих обычных соперниц. Я и сейчас вижу перед собой эту картинку… Впереди метрах в пятидесяти папа в своем синем свитере и пестрой шапочке с помпоном выходит из-за дерева и встает на лыжню. «Лена! Догоняй!» — кричит он мне. И мы мчимся по заснеженному лесу. Я вижу его далеко перед собой и изо всех сил налегаю на палки. Мне надо во что бы то ни стало догнать его. Ну, если не догнать, то не отстать. Вокруг родной хвойный лес. Я тяжело дышу морозным воздухом и слышу, как отчаянно быстро бьется мое сердце.
На финише мое время оказывается самым лучшим. Я получаю второй взрослый разряд. А вечером папа радуется вместе со мной этому успеху.
Я могла бы бесконечно много рассказывать о своем отце. Я благодарна ему за такие свои качества, как ум и любопытство, желание всё знать и уметь делать своими руками, щедрость и гигантизм, уважение к старикам и любовь к детям, выносливость и трудолюбие, любовь к земле, природе и ветру в лицо, ответственность и честность, словом, почти все мои лучшие качества — это проросшие зерна, посаженные моим отцом.
«Лена, догоняй!» —эти слова определили и мой жизненный путь, и скорость, с которой я живу, и стратегию моей жизни. «Папа, я догоняю!..»
Текст памяти Владимира Григорьевича Киричека написан его дочерью Еленой Владимировной Мартыновой.