- Если вы, Анна Михайловна, думаете, что мне повезло с «любящим отцом». Ничего подобного! – восклицает Таисия и начинает свой рассказ. – Нежное и трепетное отношение ко мне отца (это ирония) начало проявляться еще в детстве. О том, что он бросает меня, трехлетнюю, и мою маму, папа маме объявил жестко и конкретно. Мама рыдала, силясь представить, какой несчастной я буду расти без отца. А отец? Отец пять минут спустя качал меня на качелях, смеялся, шутил, светился счастьем. Он улыбался мне, но, сука, знал при этом, что покачает меня на качелях и бросит меня на долгие одиннадцать лет. В четырнадцать лет он объявился. Прямо перед моим днем рождения! Припер кучу сладостей: чупа-чупсы, мармеладные червячки, шоколадные киндер-сюрпризы. Для четырнадцатилетнего подростка самые подходящие подарки! Кратко рассказав о себе, он настойчиво компостировал мне мозги одним и тем же вопросом: «Кого ты любишь больше: меня или маму?»
Как говорится, без комментариев…
Позже я стала спрашивать у мамы: «Почему вы с папой разошлись?»
Версия, адаптированная для ребенка, меня больше не устраивала.
Мама спросила, а ты помнишь, как мы ездили на базар за двумя яблоками? И рассказала, что «любящий отец» оказавшись не в состоянии обеспечить элементарные нужды семьи из-за собственной лени и нежелания работать, нашел весьма изящный выход из положения. Он сказал, маме: «Ты с ребенком будешь жить на свои доходы. А я – на свои». Нашим с мамой доходом были 18 рублей пособия по уходу за ребенком, на которые как раз можно было купить только два яблока. А у папы была зарплата 280 рублей, маленькая такая зарплата, на которую одному человеку всё-таки жить можно. Папа счел нас обузой, и объявил, что уходит от нас.
Я приняла к сведению, но с упорством муфлона верила, что мой папа не может быть таким гадом.
В шестнадцать лет я разыскала его. Мы обменялись телефонами. Но папа так ни разу мне и не позвонил…
Мои звонки оставались без ответа.
В двадцать три я решила расставить все точки над i.
Вдруг ему плохо? Вдруг ему нужна моя помощь?
Отдельная детективная история как я нашла его новый номер телефона.
Была слякотная питерская осень. Вечер. Ветер. Дождь. Он встретил меня у метро где-то на самой окраине Питера. Совершенно случайно он оказался в гостях у родственников в Питерушечке-Питерченочке. Выбрался из своего маленького городка.
К многоэтажке его родственников мы шли через загаженные пустыри, вонючие помойки, что шокирует после ухоженных, привычных улочек центра Питера, где я живу.
Мы неуютно молчали. Я пыталась заговорить с папой, но он отвечал неохотно и односложно.
В детстве мне казалось, что мой отец супер-мачо, красивый, высоченный брюнет. Честно, от того высокого красавца-брюнета ничегошеньки не осталось. Я оказалась ростом выше него. Супер-мачо превратился в горбатого мужика с проседью. Его глаза потускнели, волосы поредели, он усох и скукожился.
Я смотрела на него и думала, что наши детские воспоминания и представления всегда ярче и красивее, точно нереальные…
Когда ты видишь перед собой такого запущенного во всех смыслах мужчину, не можешь поверить, что это и есть твой красавец-отец! Ты же помнишь его совсем другим!
Я пытаюсь заключить с собой компромисс: всякое в жизни бывает, типа усушка, утруска. Может у него очень жизнь тяжелая была…
Его сестра и её муж встречают нас в своей квартире. Мы не виделись с моего рождения. Садимся за «роскошно накрытый стол», на котором чашки, уже начатый тортик и покупные котлеты. Странное сочетание…
Поддавшись радушию хозяев, надкусываю одну из котлет, где мне тут же попадается кусок полиэтилена. Стоп! Дегустация окончена.
Папа молчит. Его сестра молчит. Муж сестры выносит мне мозг вопросами о том, почему я замуж не выхожу. Дальше разговор на отвлеченные темы с ним же. Папа хранит молчание. Он так и не проронил ни слова. Меня хватило минут на двадцать.
Перед самым уходом папа задал мне очевидно мучавший его всё это время вопрос: «Кого ты больше любишь, меня или маму?». Когда-то я это уже слышала…
До метро, с папой молча, шли под проливным дождем. Вызвать такси папа не посчитал нужным. Я подумала, сейчас пройду, турникеты и помашу папе рукой.
Я прошла турникет, обернулась, но папы уже не было.
Он не позвонил, чтобы узнать, добралась ли я до дома. Он больше вообще никогда не позвонил.
Я решила вычеркнуть этого человека из своей жизни и больше не искать встреч с ним. Так меньше боли.
Мне следовало это сделать раньше.
Дело не в усушке и утруске «любящего отца» жизнью. Он всегда был таким. Он не любил меня. Я ему была не нужна. Он не привык помогать. Он не любил жертвовать. Он всегда, до махрового эгоизма соблюдал только свой интерес. Он не способен на сострадание, нежность. Он лишен ответственности за ближнего. «Любящий отец» всегда обожал пожрать, будь то деньги, женщины, шмотки, тачки или просто еда. Он не понимал что сжирал всё. Его не волновало, что те, кто волей случая оказались в пределах досягаемости его ручонок оставались голодными.
Мне очень больно, обидно и стыдно, что у меня такой отец. У меня в душе раздрай. Видимо, я должна с этим примириться. Мы же должны любить наших родителей, какими бы они не были. А я не могу! И не хочу!!!
Мы плодотворно поработали с Таисией. Она была старательной и не пропускала наши сеансы. Мы достигли положительного результата.
Таисия научилась понимать, что давить в себе эмоции нельзя. Она имеет права на гнев, ненависть, обиду и прочее. Это нормально!
Таисия научилась принимать право каждого на выбор поведения и сценария жизни.
Таисия научилась отпускать тяготившие её эмоции, ситуации и людей, не зацикливаться на застарелых обидах.
Таисия примирилась со своим прошлым и научилась принимать его реальность не через призму трагизма.
Таисия перестала чувствовать вину, ущербность и стыд.
Таисия впервые по-настоящему ощутила вкус к жизни, пересмотрела свое отношение к мужчинам и перестала их сравнивать со своим отцом.
Мы можем порадоваться за Таисию!
История публикуется с согласия моей клиентки, её имя изменено.
Психолог Анна Троицкая
