Из рассказов Николая Аристарховича Решетова (предводителя дворянства Новооскольского уезда Курской губернии)
После польской войны в 30-х годах в русской армии "конно-егерские" полки были переформированы в "драгунские". Император Николай Павлович обращал на драгун особенное внимание, как на свое создание и как на войско, могущее по своему оружию и приспособлением исполнять двойную службу, кавалерийскую и пехотную, вследствие чего делал драгунскому корпусу частые смотры.
В командиры драгунских полков назначались большей частью служившие в гвардии, лично известные Государю, в том числе и флигель-адъютанты, например в Казанском драгунском полковник Крутов (Михаил Иванович), в Финляндском Бреверн (Александр Иванович), в Кинбургском граф Канкрин (Валериан Егорович) и другие. После Бородинского смотра в 1839 году на открывшуюся вакансию в Рижский драгунский полк, где в то время служил и я, сверх ожидания командиром полка был назначен полковник Петр Андреевич Преториус, начавший свою службу в Тверском драгунском полку вольноопределяющимся на 12-летних правах до производства в офицерский чин и дослужившийся до полковника.
Он был малообразован, плохо знал русскую грамоту; говорили, что он родом был латыш или финн, сам же он о своей национальности умалчивал и притворялся русским. В своем полку он пользовался репутацией хорошего верхового ездока и только; никто не думал, что ему дадут в командование драгунский полк, не исключая и его самого.
Кроме служебной карьеры, с командованием кавалерийских полков, в особенности драгунских, при 10-эскадронном их составе, был соединен значительный доход; расчетливые командиры полков в то время имели от 30 до 40 тысяч в год, получаемых ими от остатков фуражных денег.
Впрочем эти остатки у командиров считались в известных пределах необходимыми, так как хозяйственная часть была в их распоряжении, и у них были обязательные расходы: не получая от казны достаточной суммы на полковые лазареты, они обязаны были содержать их на свой счет, покупать инструменты для хора трубачей, нанимать капельмейстера и покрывать на свой счет другие издержки, не положенные от казны; даже от них требовалась приплата к покупке ремонтных лошадей.
Разумеется, все эти затраты могли с избытком покрываться вследствие предъявления цен на фураж выше, чем они существовали на самом деле; фураж назначался на 6 месяцев вперёд по соображению и определению местных чиновников, с которыми полковые командиры старались быть в хороших отношениях и в этих случаях заискивали в них.
Однажды командир Кинбургского драгунского полка, флигель-адъютант полковник граф Канкрин (сын министра финансов Егора Францевича Канкрина) вывел на царский смотр свой полк в старых мундирах, обновив их только переменой воротников и обшлагов новым сукном оранжевого цвета по форме полка.
Это заметил Государь Николай Павлович и выразил своё неудовольствие графу Канкрину, сказав, что "для его смотра он мог бы построить и все новые мундиры, не прибегая к таким фокусам и что ему осталось бы еще довольно от фуражных денег".
Многие добивались быть командирами полков; но полковник Преториус получил назначение без всяких протекций, а совершенно случайно, благодаря тому только, что имел странную привычку рассуждать сам с собою. Когда он был послан в образцовый кавалерийский полк, то однажды великий князь Михаил Павлович, также считавшийся хорошим верховым ездоком, во время манежной езды никак не мог справиться со своею лошадью, заупрямившейся перепрыгнуть через барьер.
Преториус, присутствовавший при этом, по своему обыкновению рассуждал вслух и делал свои замечания относительно неправильного управления лошадью: - Вот не так!.. Затянул... дал шпоры... и т. п.
Михаил Павлович, услышав такие суждения, спросил, кто говорит об его езде? Ему отвечали: полковник Преториус. Тогда Михаил Павлович слез с лошади и приказал Преториусу сесть на нее и скакать через барьер. Тот, успокоив лошадь, несколько раз перепрыгнул по всем правилам искусства. С тех пор Великий Князь обратил свое внимание на хорошего ездока Преториуса, и на первую открывшуюся вакансию полкового командира ему дали драгунский полк.
Полковой командир Преториус оказался простым и добрым человеком; несколько оригинальный, крикун во фронте, но дома радушный хозяин, он был старый холостяк, любивший говорить сальности, поэтому в дамском обществе был не совсем удобен; при разговоре с дамами он, хотя и старался быть с ними любезным, но никак не мог воздержаться от некоторых усвоенных им выражений; они называли его Бурбоном.
К своим офицерам полковник был снисходителен, к тому же не отказывал в займе денег. Когда полковой квартирмейстер приносил ему остатки фуражных денег, Преториус только спросит: сколько? и, не считая, клал в свою шкатулку, притом всякий раз давал ему в виде награды от 100 до 300 рублей. Не смотря на его крикливость и разные странности, в полку его полюбили.
Преториус никогда не оставлял привычки выражать вслух свои мысли, хотя бы при этом никого и не было, любил слушать местные сплетни, но ни газет, ни книг никогда не читал. "В молодости, от нечего делать, я пробовал читать, - говорил полковник, но во всю свою жизнь не мог одолеть ни одной целой книги. Все эти сочинители врут и только смущают, а вот театры люблю, в особенности балеты, когда эти шельмы скачут".
Как-то он ездил за границу лечиться водами и попал в Дрезден, который ему понравился, как он говорил, только потому, что все памятники стоят верхом в полной парадной форме.
Преториус оставался полковым командиром лет пять и только с производством в генералы в 1844 году вышел в отставку с полным содержанием и с достаточным капиталом, оставшимся у него от командования полком.