Вырвала агератумы (хотя они еще цвели) и понесла в таз для мусора у соседнего подъезда - у нас с дворником уговор, чтобы я складировала мусор там. У подъезда стояла старушка в синей шапке. Когда я проходила мимо, в обнимку с охапкой стеблей, она фыркнула и процедила: "Только свое г..но вынесли - чужого натащила!"
Я остолбенела, но лишь на мгновение. Отвечать не стала. Положила мусор в таз и ушла к своему цветнику. Там мой сын играл в студеной воде прудика.
Я снова подумала - а оно мне надо? Под агератумом нашлась пустая бутылка из-под дешевого коньяка, ге.йхе.реллы украшены бычками, будто на альтернативный Новый год для курящих.
Но оно мне - надо! Потому что...
Потому что сразу после этого мимо прошла другая пожилая женщина, и сказала, что кто-то должен купить мне шоколадку - потому что вот я красоту навела. И что она сама тоже любит цветы, да вот, возраст уже, "как бы носом в грядку не клюнуть"...
Потому что все еще цветет один из флоксов, а белый Адмирал лишь набирает цвет.
Потому что ге.йхе.реллам нипочем заморозок, и они все так же свежи, будто только что собрались на бал.
Потому что желание обладать сангвинарией или хостой Альбопиктой способно лишить меня сна и покоя, и вызывает сосущее чувство жажды, пока его не утолить.
Потому что весной тут распустятся крокусы, и любимые нарциссы, и нелюбимые мною - но восторженно принимаемые всеми соседями - тюльпаны, а полянка мускари будет сиять, облитая ультрамарином.
Потому что мой сын роет тут норку для червячка, строит домик для жучка и кормит сонную муху листиком.
И здесь же я закапываю ему сундук с сокровищами, а он раскапывает его, пользуясь наспех нарисованной мною картой...
И здесь же в пруду, сооруженном из глубокого таза, растут поколения комариных головастиков, а мы за этим наблюдаем.
И лакомимся земляникой до холодов.
Это моя жизнь, она быстротечна. У меня пока нет полноценного сада, и я не хочу, чтобы эмоции, которые дарят мне земля и шепот трав и цветов, сопровождали меня лишь в пенсионном возрасте. Тем более тогда мой ребенок будет уже взрослым, далеким, и никакие червячки-жучки уже не будут его интересовать - по крайней мере, если он не станет энтомологом.
Моя жизнь - сейчас. Его жизнь - сейчас. И мы вместе копаемся в нашем огородике под окнами московской многоэтажки, надеясь, что нас не прибьет выпавшей из чьего-то окна москитной сеткой, мы вместе сажаем желуди, носим воду лейками, большой и маленькой. Мы ссоримся, мы миримся тут же. Мы живем и дышим.
Спасибо за это земле.
Может, и старушка в синей шапке так сердита, потому что осознала быстротечности жизни? Скорее всего.