Интервью 2009 года
Когда-то Алена Свиридова показала, что русская поп-музыка может быть интеллигентной. Сегодня она продолжает это доказывать, только уже без поддержки центральных телеканалов. Ее последний альбом «Сирена, или 12 историй, рассказанных на рассвете» прошел мимо случайных ушей, зато угодил точно в сердца и души почитателей хорошей лирики. О том, насколько легко ей быть нишевой артисткой и скрывать свою личную жизнь от папарацци, Алена Свиридова рассказала в интервью Звукам.ру.
- Вы довольны тем, как прошел альбом «Сирена, или 12 историй, рассказанных на рассвете»? Или надеялись на больший ажиотаж?
- Когда я его писала, знала, что это будет история некоммерческая, неформатная, поэтому больших ожиданий не было. Но альбом на удивление пошел очень хорошо, и с коммерческой точки зрения был для меня, по правде сказать, самым успешным. Мне неожиданно удалось заработать на нем денег.
- На продажах?
- Да, он очень удачно продается. И ему суждена долгая жизнь – он может продаваться еще несколько лет, ведь он сделан без особых привязок к времени. Там нет такой модности, которая быстро устаревает, а есть хорошая лирика, которую можно слушать долго.
- Вы ощутили некий свой переход из суперзвезд в категорию нишевых артистов?
- Собственно говоря, я всегда занимала определенную нишу, у меня не было сверхмассовой популярности.
- Но лет 15 назад, работая примерно в таком же стиле, вы с утра до вечера присутствовали в телевизоре, и вас все знали.
- Тогда, извините, не было такого мощного информационного поля. Вся информация шла из ящика, из шести каналов, плюс было несколько радиостанций. А сейчас такое количество информации, что нормальный человек не способен переварить. Люди имеют возможность выбора, но на то, чтобы этот выбор сделать, у них уходит очень много времени: перелопачивает слишком много ненужной тебе информации, чтобы добраться до нужной.
- Почему массовый зритель предпочитает интересоваться не столько творчеством, сколько личной жизнью артистов?
- А почему массовый зритель не ходит в Большой театр, не любит классическую музыку? Более сложные для восприятия вещи требуют подготовки, литературного и музыкального багажа, воспитания… Я стараюсь писать просто, помня фразу «всё гениальное просто». Хотя, конечно, не всё простое гениально. Тем не менее я в меру своих сил стремлюсь писать просто. Но еще проще, чем есть, не получается. А люди интересуются личной жизнью артистов, потому что не могут сделать свою собственную жизнь насыщенной. Им проще следить за чужой жизнью, чем проживать свою.
- Вы готовы в какой-то степени играть по этим правилам – подбрасывать скандалы, слухи?
- Не готова, никогда этого не делала и не знаю, как это делается. Я сейчас очень оберегаю свое личное пространство, никого туда не пускаю. Если что-то из моей жизни становилось достоянием публики, это не потому, что я сама это подбрасывала. У нас же уже даже есть папарацци, они дежурят у подъездов, роддомов и т.д. Я раньше просто не догадывалась, что тебя могут просто-напросто выследить. Теперь я об этом знаю и веду себя более осторожно.
- Что для вас круче – написать отличную новую песню или получить какую-то энергетическую отдачу от зрителей на концерте?
- Когда пишешь песню в студии, придумываешь стилистику, аранжировку, всегда ощущаешь большой эмоциональный подъем. В тот момент, пока я это пишу, мне кажется, что это гениально – мы с аранжировщиками и музыкантами сами от себя премся, кричим, как это здорово. Нам хорошо, мы счастливы. Пару дней после записи мы слушаем ее с не меньшим энтузиазмом, а потом на меня нападает полное непонимание того, что из этого получилось. Я слушаю песню и не могу понять: хорошо это или плохо? Потом, когда мы репетируем ее для концертов, всплывают какие-то ошибки в аранжировке, мы адаптируем ее под живое звучание, меняем что-то… Тогда от этой песни опять начинаешь получать удовольствие. Иногда на репетициях выруливается более интересный и удобный вариант и становится жаль, что песня на пластинке записана по-другому. А когда ее показываешь на публике – это еще одна особенная радость.
- Много ли в мире песен, слушая которые, вы жалеете, что не являетесь их автором?
- Много. Но я не жалею, что не я их автор, у меня другой подход. Если я слышу какую-то очень хорошую песню, меня это вдохновляет на то, чтобы что-то сделать самой. На всё, что люди делают хорошо, мне хочется сказать: «И я! И я тоже хочу так же!» Иногда даже получается.
- Нет ли ощущения, что хорошей музыки в мире становится меньше? Или ее просто сложнее найти в этих потоках информации?
- Думаю, меньше ничего не становится, но в лавине мутной воды это стало тяжелее выловить. Талантливых людей меньше не стало, наоборот, культурный прогресс идет.
- Хотя казалось, что с развитием технологий искать хорошее будет проще.
- Мне кажется, следующий рывок в музыкальном развитии произойдет тогда, когда, не дай бог, отключат электричество. Придется вернуться к истокам, к мелодизму. Но он будет уже каким-то переосмысленным.
- Кого из мировых звезд вы пригласили бы к себе на разогрев?
- У меня нет мании величия, вряд ли я кого-то пригласила бы на разогрев, это не очень корректно по отношению к коллегам. А вот если выступить в одном концерте – тут набралась бы увесистая кучка, начиная со Стинга, Энни Леннокс, Фила Коллинза. Это старая гвардия, на которой я выросла. Из более молодых – Мэйси Грэй, Мисси Эллиотт. Наших тоже можно.
Алексей Мажаев, для Zvuki.ru, 7 сентября 2009
