Ювелир нанизывал жемчужины мироздания на нить бытия. Где каждая бусина - это вселенная в устрице, рожденной в океане мирового порядка и дисциплины. Он уже целую вечность не мог собрать это странное ожерелье.
— Смысл в том, что каждая бусина должна нанизываться в определенный день и час, — сказала Алиса, подхватившая чужую мысль. Она судорожно теребила клубок ниток, что так и рвался укатить из ее рук. Осознанный, наделенный умому целый клубок ниток. Он мог бы изобразить колобка, что ушел и от бабки, и от дедки, но тогда его сожрет лиса, что пихает в свою утробу все, что видит.
— Прошу всех сойти с обиженного пути! Поезд приближается! — орал полоумный заяц с пенсне, которое он бессовестно украл у старикашки в игре “Монополия”. Возможно, что с тех пор христовенький старичок так и бродит по просторам игры, словно неприкаянный. Если встретите этого деда, то передайте ему, что пенсне уже не вернуть
— Неужели вам нисколько не жаль старика? Вы, заяц, совершенно не гуманист, — лепетала Алиса, разглядывая пассажиров вновь прибывшего поезда.
— Мадам, да с чего бы мне путаться промеж всяких старикашек с пенсне? Да я же к вам приехал! — счастливый гимназист, сошедший с поезда, бросился неистово лобызать ноги госпоже.
Госпожа Алиса стыдливо прятала игривые кружева, выбивающиеся из под густой целомудренной юбки. “И ведь только представьте, сколько событий с утра произошло?”, - думала вдруг повзрослевшая героиня сказки, совершенно озябшая от вокзального холода. “Тут вам и незрелый гимназист прыщавый, и флора, и фауна, и даже зайцы с пенсне….”.
Заяц скакал, как полоумный, в своей теплой шубе. И выпускал на волю пар из своего заячьего рта, подражая поезду.
Время близилось к обеду. Пространство уже начало рассыпаться на полуденные корпускулы. Утомленные солнцем граждане, потянулись с вокзала, дабы отобедать у местного знатного ювелира. Алиса, заяц, гимназист были торжественно готовы ко всему новому, что ждало их у ювелира.
Ювелир, отложив на завтра жемчужную нить мироздания, уже давно не хлебал лаптем щи, и подготовился на славу. На вкусном обеденном столе чего только не было.
— Нда-с, а Алиса уже не та, — окинув взором сочную мадаму, подумал ювелир. — А ведь вот только совсем девчушка была и бегала по Зазеркалью. Да и кролик в зайца состарился, еще и пенсне это дурацкое. Ума не приложу, что за прыщавый вьюнош…..
— А ум не прикладывается, он думает — Алиса хоть мысли и умела читать, но все больше была дура дурой.
— Да вас, матушка, так и не научили думать внутрь, вы все так и мыслите вслух, портя воздух вообще-то нашего общего пространства бытия! — старый заяц разошелся и в конец охамел.
— Ох, пожалуйста, заткнитесь уже — томно промолчала Алиса, брезгливо отводя взгляд от наглого зайца
— А вы мне рот-то не затыкайте! Не вы мне мой заячий рот раскрывали, не вам его и закрывать. Мне мать моя заячья этот рот раскрыла.... — заяц не успел договорить потому что таки ему отвесили подзатыльник.
На минуту повисла тишина, но ювелир разорвал ее, словно пенку на молочном супе.
— А вы, молодой человек, собственно кем будете? — ювелира уже начало раздражать, что сосунок впился глазами в сочную Алису, не видя ничего вокруг.
— Разрешите представиться, сын погибшего альпиниста. Ушел погулять в горы, и зачем-то сел в проезжающий мимо поезд. Но зато нашел ее))) — юнец расплылся в слюнявой улыбке, нагло уперевшись взором в сочную даму.
— Ну что ж, не будем застревать в этом пространстве и прямиком перейдем к пирамидам! — заяц вдруг начал наводить суету, Алиса елозить, а гимназист еще больше покрываться прыщами.
— Да что ж это такое... — местный ювелир расстроился, сидя за столом остывающих блюд. Было заметно, что он в полнейшем разочаровании от странных вокзальных гостей. Но терпеливо изображал дипломатию, отхлебывая чай из блюдца.
Все как-то забыли про клубок, который так и остался на вокзале, праздно наматывая 10 тысяч шагов каждодневного бытия. Ну и пусть катится во все тяжкие, может хоть лишнюю шерсть сбросит.
Продолжение следует