Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл призвал не привлекать молодежь в храмы со строгими глазами и сморщенным лбом. Патриарх, предстоятель РПЦ, сказал после Литургии в женском монастыре в Хотькове, что «молодежь ищет в Церкви радость, а не скорбь, и привлечь её в храм с такими строгими глазами невозможно. Священник, с радостью совершающий свое служение, вдохновляет паству и отвергает устойчивое заблуждение, что жизнь верующего исполнена скорбью, чрезмерных ограничений, запретов и мрака». На Ваш взгляд, действительно ли нужно что-то менять, или есть такие устои, что Церковь не место для радости, а место для скорби?
Сергей Михеев: Что касается выступления Патриарха, он человек, который обладает замечательным риторическим даром и без бумажки говорит правильные, глубокие вещи. Если говорить о его проповедях – это глубокое выступление, не 2-3 фразы. Он сделал несколько значительных выступлений, в том числе по поводу внутреннего устройства Церкви. До этого выступал, обращаясь к священникам и монашествующим по поводу того, что наша страна в своей истории проходит серьезный период и никто не может оставаться в стороне и делать вид, что его это не касается. От себя добавлю, что Россия – это ковчег Православия и скоро больше нигде не останется места, где православные христиане свободно смогут исповедовать свою веру. Поэтому делать вид, что мы ни при чем, что «у нас свое, а у вас, государства и общества, свое», недопустимо. Кроме молитвы, практическая помощь людям – это важно.
Основная задача Церкви – духовное окормление, изменение мира и людей, насколько это возможно. Главная цель - это спасение души; остальное важно, но оно является или средством, или препятствием к спасению. Насчет того, что «в Церкви мрачные». Постоянная идет дискуссия, и Патриарх говорил, и священнослужители: как встречать и работать с людьми, с молодежью и т.д. Есть две крайности. Одна – удариться в слишком активное миссионерство, как протестанты. Какое-то время назад на улицах наших городов ходили молодые люди с рюкзачками и приставали с брошюрками: «Вступай сюда, туда».
Другая крайность: «Ничего не надо делать. Кто захочет - тот придет; спросит – объясним». Надо искать золотую середину, о чем и говорил Патриарх. С одной стороны, «Невольник - не богомольник» - никого насильно не сделаешь счастливым, верующим. Это принципиальная православная позиция. Никого не надо обманывать, завлекать: всё должно быть честно. Но, с другой стороны, нельзя превращать в «духовную опричнину», где все ходят с мрачными лицами. Нельзя это превращать в замкнутую секту, к чему, как и в любой религиозной конфессии, есть люди склонные: «Мы - избранные, познали истину, а вы все суть бесы. Поэтому от вас отгородимся частоколом, будем обороняться, в случае чего - себя сожжем».
У многих православных есть проблема: мы говорим всё время о радости и спасении души, о Втором пришествии Христа, но при этом мы серьезные и мрачные. Я это связываю с тем, что большое количество людей на нынешнем этапе жизни Церкви пришли к вере через собственные трагедии. Люди моего поколения родились в атеистической среде, и, кто пришел к вере, приходили через беду чаще всего, через личное испытание. Это наложило отпечаток на их восприятие того, что происходит, - он бывает мрачноватый. Люди до истины дошли не по светлому пути, а извилистому, по пути собственных ошибок и потерь. Есть такая проблема. Но взять и поменять указом: «С 1 января следующего года мы все улыбаемся!» - понятно, что это невозможно. На эту тему можно говорить - вот Патриарх и говорит.