- Когда пойдем подавать заявления, Кирюш? – улыбаясь и с удовольствием рассматривая две пары обручальных колец, спросил Макс. - И откуда ты знаешь мой размер?
- А я не знала. Это не настоящие кольца, а фальшивые. Похоже на золото, правда?
- Да, похоже.
- И фотографии не настоящие, но похожи на настоящие…
- Что ты имеешь в виду?
- Не знаю, я же их не видела. Наверное там кто-то моё лицо поставил на чужие фотографии. Только сразу не заметно, как вот с этими колечками. У тебя же фото есть, могу я взглянуть?
- Нет. У меня их нет.
- Не присылали тебе?
- Показала, она их распечатала… Ульяна.
- Да, цифровые легче различить, если увеличить, с распечатанными подделка почти незаметна. – Кира снова улыбнулась. – Жаль, что ты сразу поверил и ничего мне не сказал. Жаль, что встречался с бывшей женой и ничего мне не сказал. Но я бы простила… Я не могу простить то, что ты сомневаешься. Влюблённые не стоят на перекрёстке, Максим.
- Что?... Кира…
- Нет, влюблённые знают чего хотят, они не представляют, как жить без любимого человека. Ты просто меня не любишь. Я тебе нравлюсь не во всём, а всего лишь привлекаю тебя. - она вздохнула и спрятала улыбку, - Всегда будешь сомневаться. А Ульяну ты действительно любил. Тебе могли про неё сказать всё, что угодно, ты не верил. Простил её даже после такой подставы с деньгами, обмана, встречи с другим, принял с неизвестно чьим ребенком, ты не сомневался, что любишь её.
- Я был дураком, Кира.
- Все влюблённые такие дураки! - снова улыбнулась Кира, - у них же сердце думает, а не разум. Но знаешь, браки без любви более прочные, потому, что чувства не острые, а тупые. Только я почему-то не хочу тупые отношения... Не хочу зайти в конце-концов в тупик. Меня привел в чувства Платон. Он сказал, что красота – ничто, когда любишь - нравится всё самое дурное. Недостатки, которых ты не видишь - вот, что такое любовь. И не можешь поверить, что человек неидеален. Я для тебя, как ты сам сказал, недостаточно чистая и открытая. Я лучше, чем ты думал, но тебе не хватает чистоты и открытости. Невинности или еще каких-то важных качеств. Я никогда не встречалась с мужчинами за деньги. Два года была совсем одна. И Артём, который приставал ко мне, ничего не получил, даже поцелуя в щеку.
- Кажется, я понимаю тебя. Кира, с каждым твоим словом моя личная жизнь становится все хуже. - попытался взять её за руку Максим.
Кира подержала его руку и отпустила, не дала поднести к губам.
- Когда я разговаривала с администратором отеля и с мамой по телефону, ты услышал и неправильно понял. То есть, ты понял так, как думал обо мне. Я не собиралась разлучать тебя с женой, Максим, чтобы ты захотел бросить Ульяну и переключиться на меня. Я только сейчас до конца поняла, как выглядела со стороны. Ты счастлив, а я требую проверить телефон жены и узнать правду. Но ты сам даже не подумал об этом, ты ей верил. Со мной ты бы никогда не был так щедр и уверен в любви. Увидел ее фото с другим и так страдал, что Платон боялся за тебя. А мои увидел и что почувствовал? Наверное, подумал про себя, что тебе не нужна такая Кира.
- Почему ты согласилась с фотографиями и рассказала про мужчин? – прошептал Макс. - Я поверил, да...
- Ну, я же права? Если видишь плохое, сомневаешься, можно потом сто лет разубеждать, и никакие доказательства не помогут. – Кира спокойно взглянула в сторону окна, поом снова перевела взгляд на человека, ради которого она была способна отдать всё, что угодно, и подарила ему спокойный взгляд, без слёз и страдания, - Чтобы нам обоим не пришлось ни о чем жалеть, это был последний раз. Не надо себя уговаривать. Мой будущий муж не будет сомневаться. Это самое важное - не сомневаться, что я хорошая и любимая.
Я же задавала себе вопросы: Кто я для тебя? Неприличная официантка? Временно, пока не влюбишься? Или та, ради которой ты готов горы свернуть и звезду с неба принести? Ты найдёшь свою Лёльку, Максим. Будешь сомневаться только… первые сутки, даже меньше… Это удивительно и прекрасно, знать, что ты любишь.
- Я никуда не уйду! Я тебя люблю… Что ты такое сама решила...- голос у него задрожал.
- Хорошо, оставайся!
Кира поднялась, достала из шкафа колготки, джинсы, свитер, спокойно оделась, поправила волосы и побрызгалась духами.
- Я на работу, веди себя хорошо!
- Кира, ты решаешь за нас.
- Я тебе помогаю, а мне нужна моя удача. Вот увидишь, всё у нас будет прекрасно.
- Мне в ночь лететь, я хотел побыть с тобой...
- Мы побыли! ... Извини, но мне надо на работу. А ты поспи. Пока, Макс.
Кира была уверена, что права. Он не любил, просто потянулся к её пленительному образу, ласке и вниманию, которое увидел в свою сторону и рассмотрел. Он мечтал обрести семью, которую не видел с ней.
Все, в чем Макс нуждался – утешение, забытьё, прощение, смирение. То, что было с Ульяной, невозможно забыть. Любовь мужчины и женщины такая штука, которую нельзя купить, выпросить,… обменять, отобрать,… заслужить или украсть. Её можно только испытать.
А после испытания сохранить. Беречь и лелеять. Ценить, дорожить.
«Макс… я же совсем его не знала, - думала с грустью Кира, - Но я всегда понимала, что именно с ним мне удастся испытать самые сильные чувства Спасибо, что ты есть. С тобой я хотела бы провести всю жизнь, но если бы наступал конец света, я бы выбрала маму. А она меня».
Такси Кира не стала сразу вызывать, она пробежалась по свежевыпавшему снегу и остановилась у соседнего дома за углом. Достала телефон, вызвала машину и прочитала новое сообщение:
«Кира, я такой человек. И я тебя люблю».
Она ответила смайликом, но не улыбнулась.
«Спасибо за приятные слова, Максим. – подумала Кира, - Но я сделала сейчас самое доброе дело, на которое способен только искренне любящий человек. Я отпустила тебя. Я люблю тебя, Максим Азаров, ради всего святого, будь счастлив с той, кого ты сам полюбишь, даже если это будет Ульяна! Её можно воспитывать, хоть всю жизнь и бегать за ней. Вселенная, спасибо тебе за эти дни в моей жизни. Пожалуйста, пошли мне другое счастье, настоящее. Я хочу увидеть человека, который будет взаимно чувствовать любовь ко мне, и пусть всё будет лучше, чем я сама того ожидаю! Спасибо, мои ангелы. Спасибо… спасибо»
Неожиданно за угол завернула компания подвыпивших парней.
- Ух, какая лапочка! - протянул один, и глотнул из бутылки. – Пошли с нами! Что ты одна скучаешь под Новый год!
- Я жду такси, машина сейчас подъедет, – вежливо сказала Кира и сделала непроницаемое лицо.
- А куда собралась? Не-е-ет! Такую тёлку отпускать нельзя! Пойдем с нами!
Кира поняла, что её окружили, куда-то повели, и никто не остановится, чтобы спасти ее. Люди будут отворачиваться, проходить, проезжать мимо, даже если она будет кричать.
Никто не захочет в сумерки встречаться с пьяной компанией.
«И это моя награда? За что? Помогите….» - подумала Кира и почувствовала, как ей ткнули в бок кулаком, зажали рот огромной рукой. Кира быстро вытащила из сумочки телефон и бросила её на снег, а сам телефон зажала в руке. Если попытаться позвонить Максиму, он всё равно не успеет.
***
Макс получил смайлик. Он был сильно взволнован, потому что ему стоило большого труда отпустить её. Хочет уйти – пусть идет. Она гордая, сильная, смелая…
Кира сегодня была такой красивой, такой желанной, что у него сейчас пересохло в горле от волнения. Макс помнил каждый момент, каждую черточку ее лица, каждый изгиб тела, и всё еще ощущал прикосновения. Но его руки были пусты, Кира уехала на работу, хотя сказала, что в его выходные не будет работать, их и так мало.
– Не ожидал я этого от тебя, Кира, – выговорил вслух Максим, – Я был почти женатый человек! Мы говорили о нашей семье. Ты хотела замуж… С чего ты взяла, что я не люблю? Или я должен продолжать совершать сумасшедшие поступки? Дарить тебе подарки, на которые у меня не осталось денег?… Бегать за тобой?
Максим поражался, с какой легкостью и проницательностью Кира может расставить всё по местам и убедительно преподнести что ему делать, и как это делать. А он послушно выполняет. Вот сейчас лег спать…
Он поднялся на ноги и начал одеваться. Не покидало странное чувство нереальности происходящего. Кира сразу ему понравилась, когда вживую увидел. Даже больше, он хотел, чтобы Кира смотрела только на него и с ним говорила.
Конечно, ужасный поступок он совершил, его не исправить. Поговорил с женой и привез её в этот дом к друзьям, мало того, громко любил её. Кира слышала, не спала. А он думал, что все спали. И все из-за этой проходимки Ульяны! Что я в ней нашел? Что мне нравилось? Боже, да что мне нравилось? Она оказалась жутко похожа на мою первую любовь в школе, с которой расстались по её инициативе. Вот, что мне нравилось в Ульяне. А теперь мне вообще всё равно. Нет, Кира неправильно понимает мою любовь. Ничего не жалко для неё, просто Ульяна требовала подарки, деньги, не давалась, вот и приходилось мечтать и покупать её, добиваться любви. Я ждал мясо, как тигр в клетке, голодный, несчастный, а она была дрессировщиком, который… то отгонял, то хвалил, давал то, что я так сильно желал.
Бог любит троицу!- подумал Макс, - Если еще раз откажет, попробую третий.
Он решительно позвонил Кире, чтобы сказать, что сейчас же приедет к ней на работу и не собирается просто спать.
Еще гудок не прошел, как вместо её тёплого бархатистого голоса, Максим услышал мужскую ругань и хохот. А потом, где-то далеко крик: «Не трогай меня!!! Отпусти!» Мат лился на фоне её голоса непрерывно, как песня.
Внутри закипел жгучий, пробирающий до костей страх.
«Где ты, Кира??? Такси? Машина?»
Макс бросился в коридор сбивая столик, на котором её любящей рукой были расставлены цветы в маленьких вазочках, ведь цветов было слишком много, чтобы поместиться в одну. Он схватил куртку, позвонил в службу спасения, сказал адрес, откуда его девушка вызвали такси, и выбежал на улицу.
***
Платон весь день ужасно волновался за свою подругу. Он рассказал Лёльке, что Кира не верит в искренние чувства Максима. Она купила два фальшивых кольца, чтобы самой сделать ему предложение и объясниться, но вряд ли готова к такому поступку.
- Мне кажется, она хочет его бросить, Лёль. - произнес, наконец, Платон.
Лёлька погладила по голове своего мальчика и обняла.
- Что ты скажешь? - не успокаивался он.
- Я не знаю, я бы тебя не смогла бросить!
- Да она тоже не сможет. А если решится – будет загибаться потом. Мне её так жалко, такая дурища… Лёль, я поеду,а? Сломаю им кайф? Побуду кайфоломом, встану перед дверью и втащу ей пистонов, чтобы не вздумала за*ирать Азарову мозг. Он только отошел от своего привидения Ульянки, только начал превращаться в рабочую ломовую лошадь. Нам еще столько предстоит, надо работать, а она ему сейчас ножницами крылья отрежет. И всё из-за чего?
- Из-за чего Платош?
- Да потому, что он ей сказку на ночь не читал, как любит её, как боготворит. Как верит ей, считает совершенством. Ты тоже так хочешь? Хочешь я тебе каждый день это говорить буду? Пока язык не отвалится?
- Не надо, чтобы язык отвалился, - улыбнулась Ольга, - Мне очень нравится, когда ты просто смотришь на меня или засыпаешь, уложив голову рядышком. Ты смотришь на меня, а потом закрываешь глаза, а мне так спокойно… Платон, дело не в словах, просто… Когда ты меня назвал существом с помойки, у тебя были очень злое и ехидное лицо, но ты смотрел на Макса, а когда на меня посмотрел, мне хотелось улыбнуться. Может быть ей просто не нравится, как Максим смотрит. Ведь он иногда такой равнодушный, или бездушевный, как будто его душа, где-то далеко, и он не видит… Максим никому не верит, даже мне. Он должен ей поверить, и тогда …
- Ему не нравится работа Киры. - перебил Платон, - Это я знаю точно. А прохиндейка не хочет бросать, не представляет, чем еще может заниматься, привыкла к общепиту. Боится даже. Лёль, у неё не слишком хорошая запись в трудовой.
- Она боится что-то менять, как и все. Когда меня попросили помочь вытереть полки, пыль в вашем магазине, я обрадовалась, когда твоя мама попросила продавать, испугалась и хотела отказаться, а сейчас мне это очень нравится. Но вот если бы ты мне сказал - больше не будешь работать там где я хочу, я бы подумала, не так сильно он меня любит, если хочет переделать.
- Я поехал, проверю, как там дела. Не нравилась она мне последнее время. Хочешь со мной?
- Нет, я с мамой Светой побуду.
- Лёлька, ты этой маме Свете не очень-то доверяй, а то может такое сказануть про меня!
- Ничего, зато интересно! Она на тебя жалуется, ругается, вспоминает, а я слушаю. И потом мы улыбаемся.
***
Платон подъехал быстро, Кира снимала квартиру не слишком далеко. Пока искал место, куда припарковать машину, увидел компанию возле подъезда соседнего дома и его неудержимо туда потянуло. Показалось, что какая-то странная возня или драка, люди останавливались, оборачивались в сторону этой тусовки.
Он подбежал в тот момент, когда Кира упала перед подъездом. Узнал бы её даже в полной темноте: пуховик был очень хорошо знаком – вместе покупали.
Платон поднял с земли какую-то бутылку и с воплями, как зверь бросился на парней. Всех не смог раскидать, но пятеро попадали, а остальные навалились. Кира тоже узнала друга и бросилась разнимать. Присоединился еще какой-то парень в очках, который вместе с ней начал растаскивать.
К тому моменту, когда подбежал Макс, он увидел, что Кира висит на руке какого-то здорового незнакомца, а тот пытается ударить мужчину в очках. И вокруг валяются еще пятеро или шестеро человек, а двое катаются по земле.
- Что?! Испугались?! - кричала Кира плачущим голосом, - А это мой друг!! Только ударьте еще!!
Удивленный зрелищем драки, Макс поспешно крикнул:
- Эй, Кира! Иди сюда! Ты что? Дерешься?
Она повернула голову и посмотрела. Замерла и рванула к нему, как собака, которая потеряла хозяина, а потом нашла.
- Максим!!!! Спаси Платошу! Он там! – Кира показала рукой на катающихся по земле парней. - Платон! – завизжала она и сама бросилась быстрее Макса.
Смелая, худенькая, растрепанная, Макс зажмурился от слёз, так ему стало ее жалко. Наверное, Платон ввязался в драку опять, как всегда, а ей досталось…
Он подбежал, посыпались удары, Платон поднялся – лицо его было в крови, но он обнял Киру, сцепив руки за спиной.
- Спасительница моя.
- Спаситель мой! Платоша!!! Если бы не ты!!!
- Вы встречались? – спросил Макс, удерживая последнего нападавшего под локтем за шею. Тот пытался сыпать ему удары по бокам, но это выглядело слабо, почти без сил, - А где Лёлька?
- В-вы женитесь, собаки, или нет? – осматривая лицо Киры спросил Платон, - Или будете травить мне душу своими загонами?
- Я.. Я… н-не… н-не знаю, - заикаясь, ответила Кира.
- Ну вот, Кира. Синяк у тебя будет…
- Платош, прости, у тебя тоже. Губа.
- Проблема! Как я с Лёлькой целоваться буду. Кира, посмотри – зашивать надо?
- Н-надо!
- Ну вот, опять, - улыбнулся он. – Азаров, что стоишь, неси меня в свою машину, поедем к пластическому косметологу, чтобы следов не осталось. Я сейчас позвоню, у меня знакомая… материна Марина, то есть…
- Кира, как это получилось???
- Я… я… не незнаю, - заплакала Кира.
- Кирюх, не реви ты. Как получилось…. – Платон внимательно посмотрел на Максима, - Ты её совсем не знаешь. Это дикая женщина. Она, когда злится, ловит парней и начинает драку. В этот раз переоценила свои силы. Она так вымещает свою злость, на невинных поддатых людях. А когда в тюряге сидела…
- Платон!!!
- Кира!
- Хватит, я не могу больше!
- Зайка, спокойно. Он же тебя любит, даже если ты в тюряге сидела.
- Я не сидела.
- Почти!
- Что? – удивленно спросил Макс, обнимая Киру, которую отнимал у Платона.
- Макс, признаюсь честно, - утирался Платон, - Кира в девятом классе чуть не подожгла класс на химии. Её чуть на учет не поставили.
- У меня … отец гулял тогда…
- Всё, Кира, я шучу. – Платон поднялся и протянул руку мужчине в очках, крепко пожал, - Спасибо, Брат. Как зовут? Давай, знакомиться. Таких людей нам в команду надо, если нужна будет работа – звони. – он достал визитку и протянул мужчине.
- Саша. Александр Иваныч. – сказал мужчина и улыбнулся, - Девчонку спасать надо было. Она молодец.
- Они здесь живут, не знаешь?
- Нет, не знаю, я мимо проходил.
- Спасибо, еще раз!
Они сели в машину, и, пока ехали, Кира держала свернутый шарф у губы Платона и не разрешала ему разговаривать. А когда ему зашивали губу в клинике действительно пластической хирургии, где ждала врач, Кира обняла Максима первой.
- Кира… Я смотрю на тебя и представляю, что буду сейчас целовать. - признавался он, - Смотрю на очертания твоей фигуры и понимаю, что хочу видеть это постоянно. Непрерывно. Я не хочу, чтобы ты куда-то уходила и сам не хочу уезжать! Я готов на собственных руках тебя носить по квартире или по дому, и в магазин. И вообще, сделать все, что угодно, лишь бы ты осталась в моей жизни. Хочу, чтобы ты осталась со мной! Да, сначала наши отношения не получились, но мой брак был глупостью.
- А сейчас ты умный?
- И сейчас дурак. Сейчас всё слишком хорошо, чтобы я поверил. Зачем ты дралась с ними, это же… могло закончиться очень плохо. Я так и знал, опять Платон куда-то влип, но что он делал возле твоего дома? Ты же могла пострадать… Спасительница… Кира, ты – девушка, хрупкая девушка!
- Это он меня спасал. Я влипла. – прошептала Кира, чувствуя, как он целует.
- А зачем ты влипла? - мурчал Максим.
- Я просто шла, и они сказали: «Ой, какая лапочка» или «цыпочка». Пьяные.
- И ты за это на них напала?
- Максим! Ты что, совсем дурак? Совсем? За кого ты меня принимаешь!!! – Кира посмотрела так разочаровано и обижено, что Максим испугался.
- А как было? Как так получилось, что я вышел … хотел поехать к тебе на работу, думал в такси напали... и увидел, что вы деретесь?
- Они меня схватили и повели с собой, к подъезду. Я сопротивлялась… А как Платон там оказался, я не знаю. Но он их начал бить, я вырвалась и тоже присоединилась.
Максим покачал головой.
- Не веришь?
- Верю. Просто они могли тебя из на си ловать, Кира.
- Да я скорее выкинусь из окна!
- Не шути так! Мы едем жить в более спокойное место, хватит рисковать ездить по ночам, в каких-то злачных местах работать. Или ты хочешь дальше продолжать?
- Да, хорошо. Едем, куда скажешь. И со мной такое не впервые. Твой младший брат гулял с компанией, он тоже схватил меня, с друзьями своими, но я вырвалась и убежала. Наша служба и опасна и трудна… Но сейчас это не на работе произошло...
- Кира прекращай. Тебе что, мало денег? Много, у нас будет много денег, хватит… Работай с Платоном, есть возможность. Ну я прошу тебя, любимая…
- Любимая? – растерянно переспросила Кира.
- Конечно, любимая. У меня кольца настоящие.
- Я не хочу, чтобы ты улетал. Это опасно, летать. Ты бросишь работу? Разве мало денег? Работай с Платоном…
- Ты действительно этого хочешь? – Максим расстроено посмотрел в её глаза.
- Нет, я тебя люблю и никогда так не скажу! Хотела поступить, как любящая и отпустить тебя на свободу.
- А зачем отпускать любимого человека? Я там сидел и думал, зачем позволил тебе уйти… Я же тебя постоянно хочу, в общем, ты понимаешь, о чем я?
- Но … это просто физиология.
- Да при чем тут Это! Ну и это тоже. Достало думать о себе, как о провинившимся, а с тобой такого нет. По крайней мере до этого дня не было. В общем, ты переезжаешь ко мне! Дом я не продаю пока, твои родители могут там спокойно расположиться. Возле камина. Это лучше, чем в отеле. Машину ты отлично водишь – оставлю ключи и права, в страховку вписал.
- Мне отменить гостиницу?
- Отмени. У нас будет лучше! Кира, денег оставлю, погуляете, а второго вечером я буду дома. У нас дома. Всё – это наша семья и наш дом, скоро будет у тебя фамилия Азарова. Понятно? И больше не рискуй. Платон тоже, у него Лёлька, пусть головой думает, когда в драку лезет.
Кира замерла и смотрела на Максима, не мигая, а потом поцеловала жадно и восторженно.
- Я бы хотел оказаться сейчас дома! - отдышался Макс, - Платона вернем к машине и пойдем спать вместе!
- Я позвоню на работу, скажу, что дралась на улице с хулиганами и не могу приехать, обойдутся без меня!
На следующее утро они вместе собирали все вещи Киры и паковали в коробки.
Кира не могла избавиться от чувства вины, звонила мать Платона и высказывала ей, что именно проблемы Киры повредили семье её сына. Но Лёлька прислала их довольные мордочки на фото - у Платона были усы из лейкопластыря и Лёлька такие же наклеила.
– Нужно будет надеть на тебя фальшивое обручальное кольцо, пока я улетаю. Чтобы ты помнила и не старалась кого-нибудь подцепить. – серьёзно приговаривал Макс, когда заклеивал скотчем очередную коробку.
- Если я подцеплю, только потому, что такая невезучая, – ворчала Кира, - А можно нам у тебя там в доме... шашлыки пожарить?
- Можно, всё можно, только не в камине. Я его сам складывал.
- Если стюардессы будут вешаться на тебя, ты им тоже говори, что женат и кольцо показывай. Не могу их винить, я бы не устояла перед таким пилотом!
- Не обижаешься?
- Аринка рада, она хотела уволиться после Нового года, с племянницей некому сидеть, денег мало платят, а ей предложили администратором вместо меня.
- Я спросил, ты не обижаешься? Не хочу, чтобы моя женщина ломала себя, ради моих убеждений.
- Я ни под кого не подламываюсь, Максим! Я свободно себя веду совсем с незнакомыми людьми, с друзьями … и с тобой. Если я нравлюсь, - прекрасно. А если нет, - не навязываюсь. Но появляется такое чувство, что надо что-то делать ради тебя. Я хочу. Чтобы тебе было спокойно.
- А потом забеременеешь, будет декрет, все равно будет декретный отпуск!… Не жалей, Кира, – улыбнулся Максим.
- Никогда не жалею, если решила что-то сделать. А вот если не сделала – бывает сожаление.
- Иди сюда, начинай делать. Поставь себе цель воспроизвести наше с тобой потомство. Я узнал, что будет ребенок, потом меня его злостно лишили. Ты же не обманешь? …Кира, все хорошо. Все обошлось, – сказал Максим ласково, и провел кончиками пальцев по её щеке. - Какая ты нежная у меня... И драться умеешь.
– Спасибо другу Платоше и незнакомцу, – сказала Кира. – Если бы не эти добрые люди, могла бы случиться беда из-за того, что я ушла.
Кира сразу почувствовав, как Максим прижал её, поняла, что он переживает. Из-за этой сцены, и вообще личные взаимоотношения изменились. Когда она попала во внезапную жуткую историю, ей хотелось, чтобы он срочно пожалел и успокоил.
Максим действительно был не на шутку встревожен. Он думал о том, что если бы с Кирой что-нибудь случилось, во всем был бы виноват именно он со своими сомнениями.
Но два года спустя они так и не поженились.
Сначала была свадьба мамы Киры, и Кира хотела, чтобы торжество было до её свадьбы с Максимом, чтобы не смешивать два праздника. Потом они забрали к себе Тину Альбертовну, наняли сиделку и по очереди учили её ходить. Женщина наотрез отказалась жить с Лёлей и Платоном, хотела, чтобы девочка обрела настоящую, свою семью, ведь Платон увёз Лёльку жить отдельно от родителей, вдвоем.
Хотя Новый год прошел хорошо, Тина стеснялась Олега Николаевича и не собиралась никому мешать. Она собралась жить в доме престарелых. Тут уже Максим с Кирой встали в позу – у них был дом полностью обустроенный, с шестью комнатами, в отличие от скромного дома Платона, который всё вкладывал в бизнес, чтобы и долг отдать Максиму и «раскачать» его до прибыли, погасив долги.
Потом опять не получилось спланировать свадьбу и взять хотя бы неделю полноценного отпуска после неё. Кира ходила с животиком, не собиралась становиться беременной невестой, захотела иметь стройную талию, чтобы показывать детям изящные фотографии матери с отцом. Платье уже было выбрано по каталогу, оно хранилось в большой коробке, которую Кира прятала от всех, заваливая вещами. Максим не открывал, соблюдал приметы. Это его немного смешило, но беременная жена нравилась безумно - она была подвижной и суетливой, верила во все предзнаменования, смущалась и прятала увеличившиеся формы, поэтому насчет платья с корсетом, затягивающим талию, он ничего не говорил даже в шутку, чтобы ненароком не обидеть.
Тина Альбертовна составляла Кире компанию по интересам, учила французскому и английскому, пока Максим летал. Возвращался он в семью, к горящему камину и горящим глазам своей жены.
В самый волнительный для Максима день Платон с Лёлей и его родители сидели играли в настольную игру с Тиной, а он метался по комнате, как ночная бабочка возле окна.
Собирал вещи, которые просила привезти Кира.
Надеялись, что она родит сразу после Нового года, но воды отошли в магазине, где покупали свежие мандарины и торт.
- Пятнадцать минут, до Нового года, а она еще не родила! С ума сойти можно! – ворчал Максим, - Как мне быть? К ней поехать уже не успею. С вами что ли встретить и поехать?
- Что ты вообще притащился! - возмутился Платон, - Бегаешь, как на пожаре, я теперь тоже волнуюсь!
- Так она меня отправила! Сказала, что сумка собрана, а ничего на самом деле не собрано!
- Это ж Кира! Тебе выходные дали?
- Дали, но второго я все равно в рейс, вечером вернусь. А если она не родит? Я имею ввиду в этом году...
- Платон, это же Кира, - снова повторил Платон, - Пока сама не решит, не родит.
- Я так рада и тоже волнуюсь. – улыбнулась Лёлька, - Я с тобой, Максим, поеду. Хоть посмотрю… если она не родила. Животик потрогаю. Толкается так смешно.
- А я бы на твоём месте, Максим, приказала ей срочно родить – сказала Тина и улыбнулась, - Она тебя слушается. Кира – самая мудрая женщина, которую я встречала. Ведь и на себя полагается, и мужчине даёт почувствовать власть. Мне бы встретить её лет так сорок назад…
- Лёля, а ты что думаешь? – спросил Макс, - Ехать сейчас или с вами чокнуться, потом на такси ехать?
- Ты уже чокнулся, - пошутил Платон. – Вот родится вместо дочери сын, черный, прикинь? А что, это же Кира, она умеет… пошутить…
- А ну замолчи! – приказала Светлана Сергеевна, - Типун тебе на язык. На твоём Азарове лица нет. Посмотрю я на тебя!
- Мы с Лёлей не можем, нам нельзя.
- Платон, я могу, мне надо только сразу лечь и сохраняться. – произнесла Лёля, ища поддержки у Светланы Сергеевны, но та сделала вид, что увлеклась салатом.
- Нет, Лёль, не надо рисковать. Нам и так хорошо. – Платон обнял свою кудрявую жену и поцеловал в макушку. – Еще позанимаешься зарядкой, поплаваешь, окрепнешь…
Платон следил за тем, что она принимает таблетки, ни разу не рискнул, высчитывал опасные дни и не собирался вообще никогда рисковать здоровьем жены. Ему казалось недостаточно надёжным мнение врачей, который сказали: «Сердечники, если получается выносить, рожают быстро, дети некрупные, но мы сделаем кесарево сечение». Эта фраза: «если получается выносить» вселяла в него серьёзный страх, так как он успел начитаться, как это тяжело, когда не два, а четыре круга кровообращения и два сердца в одном человеке.
Лёля периодически начинала разговор, но муж был неумолим.
- Когда нужно быть сильным для кого-то и ради кого-то, у меня открывается второе дыхание, Платон. Представляешь, как я буду стараться ради ребенка?
- Представляю, но сначала ты будешь выносливой, а потом… Макс, ты как?
- Лучше не бывает! - проворчал Максим.
- Точно?
- Всё, простите меня, я поехал! Моей жене нужно отвезти все эти штуки и памперсы! Для жены! Празднуйте без меня. Она, конечно, еще не жена, но я её так называю! Девчонка наша будет Азарова! И Кира тоже! Я погнал!!! Простите великодушно, откланиваюсь!
Максим сорвался, слышал, как вслед ему кричит Платон:
- Азаров!!! Десять минут до Нового года! Куда ты летишь!!!
Он встретил Новый год в машине, примчался первого января и стал гонять по первому этажу в надежде, что у него примут передачку посреди ночи.
- Скажите спасибо, что впустила, молодой человек. Не родилась еще, нет, не родилась!
- Уже шесть часов прошло, что ж это такое! -возмущался Макс.
- Может и восемь пройти, безопасно для детишек до двенадцати часов.
– Позвоните еще, а? Пожалуйста! - умоляюще сунулся он снова.
- На столе она, в родовой! – сообщила спустя пять минут дежурная.
- Держите меня, я не могу больше. Ноги подкашиваются. - проворчал Максим и пошел к скамейке.
- Никитина, беги сюда! – крикнула со смехом женщина, - Тут у нас мужчина рожает. Ноги его не держат!
***
У Макса было ощущение, что над ним издеваются. Он от волнения мало, что соображал. Но уже спустя два часа, после того, как выпил горячий кофе и полежал в неудобном кресле ему сообщили, что девочка, всё в норме, вес три семьсот пятьдесят, рост пятьдесят два.
- Черненькая такая, - добавила пожилая медсестра, которая разговаривала по телефону, - Да, хорошая, кричит громко, черненькая.
- Как черн… ненькая? – заикнулся Макс, - Я же не черный … Я же белый!
- А вот так, волосики у неё черненькие, как у жены, наверное.
- Ах… волосики… Ну если волосики, тогда ладно.
Макс вышел на улицу, поднял лицо к небу и начинал кричать и хохотать, не узнавая собственный голос.
Проорав: «С Новым годом Татьяна Максимовна!!! С Новым годом Кира!!! Все женщины этого роддома с Новым годом!!! И мужчины тоже!!!», он упал, повалялся в снегу и счастливо замер. На лицо и глаза ему падали снежинки, а вскоре он тихо всплакнул, прошептав «Мам, твоя внучка! Называла Кира, сама выбрала… Ты знаешь, я помню, что ты хотела дочь называть Таня, а сына Тимур… Я помню! У нас Таня, Танечка Азарова… Хотел, как тебя, но Кира просила … назвать, как живого человека. Она понимает, что для меня ты живая… Я тоже, как дурак, как Лёлька, всё еще надеюсь, что ты живая… мама…»
Кира не слышала, как кричал Максим, она в радостном изнеможении закрыла глаза. После того, как сделали анестезию в спину, захотелось спать.
На следующий день Максима не пустили из-за какого-то карантина, на третий тоже, а на четвертый сказали, что выписывают в честь праздников. Они все собрались, кроме Тины Альбертовны, которая маялась без Киры дома.
- За дверью моя дочь. – сказал Максим, - Кажется, я её слышу.
- Мне кажется, и я слышу, - сказала Лёлька.
- И я не глухой, - проворчал Платон, который держал кучу шаров и два букета.
Кира вышла в ярко-красном платье, малышку начали на камеру пеленать. Максим вытаращив глаза смотрел на крохотную девочку с тёмными волосиками и думал, что такого с ним никогда не было. Она здесь. Живая, шевелится. Кира расцвела улыбкой и поманила.
- Маленькая какая!... А как же… живот был такой большой. Я думал, она … УХ! А она… - Максим показал руками...
- Нравится? – спросила Кира.
- Нравится! – гаркнул Максим и девочка, которая тихонько плакала замолчала. – Дочка, очень нравится. Хороший ребенок…. Потом я с ней поговорю… Лёля, а ты ей почитаешь сказку. А ты, Платон, даже не думай над ней шутить. И вообще, тебя к воспитанию не подпускаю!
- А нас с дедом? – настороженно спросила Светлана Сергеевна, - Я надеялась, что вот эта милая пара будет крёстными вашему долгожданному отпрыску!
Кира засмеялась, Платон шепнул ей в ухо:
- Они меня постоянно «отпрыском» звали, помнишь?
- Ты и есть отпрыск! Смотри и решайся.
- Я надеюсь на суррогатную мать. Все звёзды сходятся, да, Кира?
- Лёлька не хочет?!
- Боюсь даже сказать, только статьи подсовываю тайно... Слушай, ваша маленькая такая умная! Не то, что ты, Кира!
***
На свадьбе Киры и Максима, которая была запланирована спустя два месяца после рождения маленькой Танечки, в официальный отпуск Максима, Платон держал малышку и корчил ей рожицы. А ребенок, который едва научился улыбаться, от удивления раскрыла рот.
- Дай мне её, - подошла Светлана Сергеевна, а вы идите. Помоги Оле, она бабушку не удержит, если что.
- Отец! Помоги Лёле, хватит улыбаться, - засмеялся Платон.
- Что ж так долго тянут, у нас же ребенок!!! – взволнованно воскликнула Светлана Сергеевна. - Да… Надо признать, у вас была лучше свадебка. Вы оба оказались весьма прыткими. Еще и нас с отцом до скандала довели… А вот ваши друзья выбрали другой, спокойный ЗАГС, здесь все как замороженные тюлени, еле шевелятся. А ты что скажешь, Олежа? - не отставала она от мужчин.
- Платон всегда был быстрым и рискованным, отбери у него младенца, что он там корчится, сейчас напугает, крику будет на весь ЗАГС, – ворчливо ответил Олег Николаевич.
- Ну что вы, он же просто смешит её, чтобы Таня улыбнулась… - совершенно искренне выдохнула Ольга.
- Подожди, Лёль! – сказал вдруг Платон, - А ты не хочешь, чтобы не рисковать и вот такую игрушку получить, родить с помощью другой женщины нашего общего ребенка? Мы с тобой сдадим клеточки, она … походит, выносит, и мы родим?
Ольга вопросительно посмотрела на Светлану Сергеевну, потом на бабушку. Но они молчали.
- Неужели все так считают? Вы не верите в меня?
Платон тут же улыбнулся.
- Как можно в тебя не верить! Да ты единственный человек на свете в кого я на сто процентов верю! Ты всегда будешь такая. Мне всегда хочется смотреть на твое лицо, Оль. Ты такая красивая! - Он передал ребенка матери подошел и приподнял ее подбородок. – Как ты думаешь, ребенку нужна здоровая мама, вот как сейчас? Такая же сильная и смелая, выносливая? Надо ей остаться. Когда ты будешь готова, только скажи, деньги родители и я уже накопили. Кому-то они помогут обрести жильё, накормить других детей, купить… машину, или съездить в путешествие, какая разница. Главное, что ты останешься здоровой мамой, и у нас будет свой ребенок.
- С тобой? - спросила она.
- Наш с тобой. Твой и мой. Надеюсь, кудри передаются по наследству только девочкам, не представляю кудрявого пацана.
- Платоша, а Электроник из детского фильма? - сказала Светлана, - Такие мальчишки обаятельные, ну прям, как ты и Оля вместе. Два. Одинаковых.
- Два вряд ли получатся, мам. Я тебе не ксерокс. – серьёзно сказал Платон, глядя Лёльке в глаза.
- Фантастика, - весело сказала Светлана Сергеевна, - Нас приглашают на роспись! Кира наколдовала! А где она? Где вообще жених с невестой?
- В комнате там целуются, сказали, что пошли готовить фуршет, – сказала Тина. - Я их засекла. Зовите, а то они никак не поженятся, я уже волноваться начала. И наконец смогу поехать на ночь к подругам! Молодым не мешать, погощу у них. В доме престарелых есть одна большая комната…
- Бабушка! Ты сегодня к нам! – повернулась к ней Ольга, - Бабуль, ты же обещала к нам на время, пока у них медовый месяц!
- Ой, сдадутся уже через пару дней, с ребенком нужна помощь!
- Идут… идут! Все растрепались, ну вы посмотрите на них! Эта Кира ну вообще, хулиганка! Что у неё на голове? Где прическа? – шипела Светлана Сергеевна, поглядывая на Платона.
- Веночек. – сказала Ольга, - У Киры на голове космический веночек из звёзд. Очень красиво. Даже лучше, чем было!
- Кирочка дорогая, идите скорее, - сказала Тина, - Я так рада, что вы станете семьёй. И просто счастлива, что ты, Максим не только стал пилотом, но и выбрал такую чудесную девушку в жёны!
- Спасибо, Тина, - пробормотал Максим, кивая.
- Черти, да идите быстрее, вас там ждут на роспись! До чего же долго! – возмутился Платон, - Ребенок уже есть хочет, Кира, давай тогда доставай и корми! Смотри, какие глаза голодные! А в мои посмотри? Да я сейчас весь ваш фуршет съем.
Они всю церемонию шептались со Светланой Сергеевной, а Лёлька восхищенно фотографировала и маму Киры, которая непрерывно улыбалась и плакала. Она впервые видела сегодня дочь и внучку послед долгой разлуки.
Лёлька глубоко дышала, стараясь держать себя в руках, но руки от волнения чуть не выронили фотоаппарат, который ей вручил Олег Николаевич. Техника была очень дорогой, этим фотоаппаратом пользовались более сорока лет назад руки известного французского фотографа. Снимки должны были получиться необычные, интересные, отличные от современных, правда заказанный фотограф уже был готов снимать молодых на современную фото камеру.
Поздравляя, Платон сказал Кире на ухо:
- Ну как, счастлива, наконец? Дружеское плечо теперь у тебя вон, какое, в тёмно синем костюме, его и пачкай!
- Да, - радостно ответила Кира, - Выражаю искреннюю благодарность тебе за дружбу.
- Ты что, прощаешься, что ли? – усмехнулся Платон,
- Теперь дружи с моим мужем, а не со мной!
Платон довольно усмехнулся, и притянул Лёльку, которая тоже обняла Киру.
- А ты вот с этой девушкой дружи, про меня забудь, и не вспоминай меня...
Кира засмеялась и произнесла довольно громко, чтобы все слышали:
- Платон, когда у тебя хватило ума жениться на Лёльке, я поняла, что ты действительно вырос и уже не тот мальчишка, которого я знала!!
- А когда у тебя хватило сил родить, я понял, что ты уже не девочка, Кира!!! – захохотал Платон и закричал «Горько!!!» хотя было еще рано для криков.
Платон всё делал быстро. Если решился – очень торопился сделать.
На следующий день он повёз Лёлю в центр для подбора матери их общего ребенка.
Эпилог.
У Платоши и Лёльки родился сын, кудрявый, с нежными серыми глазами в которых необычно мелькали зеленые крапинки. Светлана Сергеевна назвала его Денис еще до подтверждения, что подсадка эмбриона прошла успешно, а ребенок развивается, согласно сроку. Лёля переживала процесс ожидания и рождения воочию. Она тут же взяла у акушерки еще мокрого Дениску на руки. Она старалась не завидовать, сильно испугалась, но потом поняла, что женщина, которая его родила выглядит хорошо, смотрит без сожаления. В послеродовой палате она по-деловому попрощалась и сказала, что надеется получить оставшийся расчет без задержки.
- Ну как хорошо, что есть такие люди! – радостно сообщала Светлана Сергеевна, накрывая на стол, - А я, глупая, как пробка, не решилась. Платоша, ты прав. Надо ценить новое, что даёт нам мир вокруг нас. Раньше и подумать не могли о такой возможности, страдали бездетные всю жизнь, потому, что хотели своего родненького ребенка. А кто-то наоборот, не знал, как предохраняться и рожал, рожал…
- Хватит, Света. - заявил Олег Николаевич. - Ты не глупая, и не пробка. Ты никому плохого не сделала. Время было другое, такие вещи только естественным путем делались, когда мужчина ходил на сторону. Ты будешь внука так же воспитывать, как Платона?!
Они замолчали, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза.
- А что, плохо воспитала?
- Одна будешь внука воспитывать?
- Почему это одна. Вон, у него родители есть.
- Я тоже могу воспитывать?
- Ладно, Олег, воспитывай. Внука можно. А на сыне ты провалился в воспитании…
- Почему это провалился, мам? - шепотом спросил Платон, поглядывая на Ольгу с Дениской на руках.
Крупная слеза скатилась по щеке Светланы Сергеевны, и она всхлипнула, - Да потому, что ты собственную мать не любил!
- Это что, мам, утверждение или опять твоя провокация? – Платон поднял глаза и нахмурился. - Разве я не любил?
Олег Николаевич неожиданно расплылся в улыбке.
- Она всегда тебя ругала, а я жалел, чтобы ты меня больше любил!
В этот момент в дверь настойчиво начали звонить, и Дениска испуганно заплакал.
- Не дай бог это Кира, Платон!
- Не, мам, - крикнул Платон, открывая дверь. Это не Кира, Это Кассиопея, созвездие такое. А с ней Большой медведец и малая медведица, которую кажется зовут Танюха!!! А за их спиной стоит АлевТина Альбертовна, по паспорту. В руках у неё …настоящая звезда!
- Это ночник для детской комнаты Платон.
- А, ночник… Я думал звезда с неба.
Правила счастливой жизни для тех, кто верит в судьбу:
- Сопротивление предначертанной судьбе - это причина неприятностей, разочарований и стрессов.
- Если кажется, что судьба – злодейка, и не должна быть так жестока, это не значит, что будет только зло. Просто, чтобы получилось лучше, должно стать ненадолго хуже. Для сохранения равновесия и гармонии.
- Если увлечься тем, что очень нравится, можно не заметить, как наступила зима… или даже конец света.
КОНЕЦ!