По длинному коридору с рядами одинаковых дверей по обе стороны они прошли крыло главкорпуса и очутились в центральной части, которую как раз и венчала башенка. Похоже здесь ранее и правда располагалась администрация университета. Длинная стойка регистрации со старыми телефонами и коммутаторами, покрытыми пылью, но абсолютно целыми, кажется сними трубку и раздастся долгий гудок.
У бабушки дома стоял такой старый телефон и маленький Серёга питал странную любовь к тому, чтобы просто слушать это равномерное гудение. Иногда ему казалось, что через звук гудка и тихий шелест помех пробивались неведомые голоса. Однажды он имел неосторожность рассказать об этих голосах бабушке. Та побледнела и отобрала трубку, сказав что все это глупости, а Серёга уяснил две вещи. Во-первых, голоса действительно существуют, во-вторых они явно опасны. Надо ли говорить, что после этого он продолжил слушать трубку, просто делал это тайком, чаще всего — по ночам, когда большая, сталинской постройки квартира погружалась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем старых часов и размеренным бабушкиным похрапыванием.
И однажды он услышал. Услышал хоть и тихо, но отчетливо, так, что это невозможно было списать на помехи или шутки воображения.
- Триста сорок восьмая. Пожалуйста. Триста сорок восьмая! Запомни! Триста сорок восемь. Три, четыре, восемь. Запомни. Пожалуйста. — Говорил отчаянный молодой мужской голос. Сердце Серёги оборвалось в пятку. Он, каким-то неведомым ему шестым чувством понял — это его дед, Николай Михайлович Есипов из страшного далека пятьдесят восьмого года пробился голосом сквозь время и разговаривает с ним, своим внуком.
В трубке послышались короткие гудки. Серёга аккуратно, словно змею, положил ее на рычаг. Об этом нельзя было рассказывать никому. Совсем никому. Это была их с дедом тайна. Страшная до умопомрачения, интересная, до нетерпеливой дрожи. Серёга с тех пор больше никогда не слушал трубку без дела, а когда требовалось позвонить — быстро быстро набирал номер, не поднося трубку к уху. Уж очень отчаянным был голос деда в тот единственный раз. Уж очень боялся мальчишка услышать что-то еще более страшное.
Но больше никаких неположенных конструкцией и физикой реального мира трубка не издавала и со временем Серёга убедил себя, что ему показалось. Настолько хорошо убедил, что увидев старинный коммутатор, взял трубку без всякой задней мысли.
— Триста сорок восьмая. Говорите. Слушаю. Говорите. Надя? Надя, это ты? — голос в трубке помолчал секунду и как-то сразу сменил казенный рабочий тон на другой, усталый и испуганный. — Надя, я люблю тебя. Я вас всех люблю...
— Лллять! — Серёга с перепугу шмякнул трубку на рычаг. — Оно работает! Кажется. Ленк, послушай! — требовалось немедленно проверить, померещилось ему или нет, съехал он с катушек или нет. Это были именно те слова, которые дед сказал перед тем как пропасть навсегда. Бабушку Серёги звали Надеждой.
Ленка взяла трубку, поднесла к уху и по ее лицу Серёга разом понял — она тоже слышит. Ленка и Мишка с тем же успехом. Менее страшным факт работающего телефона в таежной глуши на законсервированном двадцать лет объекте быть не переставал, но у Серёги отлегло. По крайней мере это слышали все.
— Вот знаете. По хорошему вот прямо сейчас отсюда надо валить быстрее собственного визга. — резонно заметил Мишка, который нашел университет на своем дроне. — Но я ведь жить не смогу, если не узнаю, что за чертовщина здесь происходит. Это же настоящая мистика! А нас пока, вроде, никто не собирается есть.
Серёга обвел глазами остальных и увидел в них как в зеркале отражение собственных чувств. Он уже давно не тот маленький мальчик, который боялся голоса из телефона. Сейчас он взрослый и сильный мужчина, и чувствует, что не сможет себе простить, если убежит от испуганного и усталого голоса деда. В этом деле следовало разобраться.
— Я вам больше скажу, ребята. Это, кажется, мой дед.
