Стоит оговориться, что вопросов, обозначенных в подводке к статье, не возникло бы, если б эти срачи не возникали перед нашими глазами с завидной периодичностью, а также если бы мы не наткнулись на статью уже упомянутого Ватника и псевдоанализ христианского коммунизма от ИКМ. Последних мы разбирать не будем, потому что уровень критики, аргументации и системности изложения мыслей оставляет желать лучшего. А вот статейка от христианских коммунистов, конечно, заинтересовала куда больше — обозначим здесь наш взгляд на поднятые автором проблемы.
Во-первых, необходимо высказаться о проблеме догматизма и религиофобии. Мы солидарны с позицией, которую высказывает в статье Ватник, так как вера — это действительно личный выбор каждого, и каким-либо образом притеснять людей за то, что они в своё свободное время посещают храмы, ведут беседы с батюшкой, раввином или имамом, читают религиозную литературу, медитируют на статую будды и т. д., и т. п. — ни за что из этого никого притеснять нельзя. Банальная и простая мысль, ничего нового мы здесь не сказали. Вряд ли возможно подлинное освобождение большинства людей, тем более в бедных странах, если мы вычеркнем из них верующих людей.
Каждый, кто читал «Немецкую идеологию» Маркса и Энгельса, должен был понять ключевую мысль, которую они пытаются донести до нас: «Если вы хотите избавить людей от иллюзий, вам придется поставить задачу избавления их от положения, требующего иллюзий». Эта мысль распространяется как на религию, к которой прибегают как к выходу в основном угнетённые бедняки стран Третьего мира, так и на атеистически-мещанскую идеологию, которую исповедует большинство западных обывателей.
Да и практика показывает нам, что бесполезно бороться с религией, если уровень производительных сил, ровно как и благосостояния граждан не растет. В тоже время, в определенных ситуациях, преимущественно в бедных, агарных обществах религия может оказать и положительное воздействие, как это было с теологией освобождения в Латинской Америке.
Иными словами: борьба за свободное и справедливое общество, общество, свободное от эксплуатации и классовых противоречий — эта борьба важнее философских споров о том, что первично, материя или сознание, или, вернее вопроса об отношении сознания к материи. Но, тем не менее, на эту тему мы тоже хотим высказаться.
Оборотная сторона медали — догматизм касается не только и не столько левых и материализма, сколько верующих людей и религии. Думается, глупо будет спорить о том, что религия является очень инертной и консервативной формой общественного сознания, в отличие от философии, науки, искусства и т. д. Ведь истина как бы нам уже дана — и лишь наша истина верна, не так ли? И все другие религии и верования ошибаются в своих догматах, хотя и могут быть в чём-то схожи с нами, но бог дал истину лишь нам — остальные должны либо примкнуть к нашей верной вере, либо оставаться жить в заблуждении, и в конце концов попасть в ад, не выйти из колеса страданий и перерождений и т. п. Так, по крайней мере, кажется на первый взгляд.
Поэтому, выражаясь языком Маркса, религия – это «иллюзорное солнце», к которому каждый тянется, но у каждого оно свое. В «Критике к Гегелевской философии права» Маркс писал: «Религия есть лишь иллюзорное солнце, движущееся вокруг человека до тех пор, пока он не начинает двигаться вокруг себя самого». Другими словами сам человек, а ни царь, ни бог и ни герой творит историю, являясь тем самым подлинным субъектом истории.
«Ватник», по-видимому, не согласен с такой концепцией религиозного видения мира, где одна конкретная религия получила истину, а остальные заблуждаются. Он пишет следующее, обвиняя атеистов в софизмах:
"Продолжая обличение догматиков нельзя не затронуть их апелляции к науке, наблюдаемые почти в каждом споре. Приведу несколько таких "аргументов": наукой не доказано, что Бог есть/ вы мракобесы/ в СССР было мало храмов, но много заводов, нынче заводов почти нет, а храмы на каждом шагу/ наука это прогресс, а что даёте вы?/ если ты заболеешь ты пойдешь к доктору, а не в храм и тд . Если кратко, то мы видим противопоставление Веры и науки как двух непримиримых противоположностей. Этот софизм давно разобран многими философами, святыми (среди которых Христианский Социалист Лука Крымский) и даже учёными различной политической направленности, сто раз высмеян в Христианских группах и пабликах. Каждый адекватный верующий (мракобесов в счёт не берём) твердо понимает: Вера – это связь с трансцендентным (то есть находящимся за рамками нашего бытия) Богом, а наука - способ познания нашего, видимого мира. Химия изучает состав веществ, физика - взаимодействие атомов и физические законы, биология - разновидность флоры и фауны. Каждая из вышеперечисленных наук имеет свою зону применимости и методы исследования. Бога нельзя увидеть в телескоп, измерить барометром или провести какой-либо опыт по Его выявлению. Не потому что наука убога, а поскольку это выходит за рамки ее метода".
Аргументы, выбранные «Ватником», действительно смешны и никоим образом не могут пошатнуть не только верующего, но и просто человека, знакомого с азами аргументации, философии и некоторых религиозных учений, но нам в данном отрывке интересно то, как он видит проблему соотношения науки и религии или, шире, разума и веры. Здесь мы со всей очевидностью можем констатировать, что «Ватник» является приверженцем концепции двойственной истины: вот у нас существуют отдельно разум и вера, и каждый занят своим делом: разум познаёт мир материальный, внешний, а вера позволяет нам входить в общение с богом, трансцендентным. Это лишний раз подтверждает тот факт, что религия очень консервативный общественный институт, так как концепцию двойственности истины в христианство ввёл Фома Аквинский, а это XIII век.
Однако мгновенно возникает вопрос: если бог суть нечто внешнее для мира и, следовательно, для человека, никоим образом через мир не познаваемое, то каким образом мы вообще можем о нём хоть что-то говорить? Человек не трансцендентное существо, он возникает в мире и в мире умирает — мир потусторониий для него априори закрыт. Как возможно взаимодействие? Или вера каким-то чудесным волшебным образом пробирается сквозь эту завесу? А если она пробирается, то как мы можем говорить о том, что это потусторонний для нас мир, если мы, так или иначе, можем получать к нему доступ? Это серьёзные вопросы, и нам бы действительно хотелось услышать на них ответы, хотя мы, конечно, и не признаём никакого трансцендентного нам мира.
Также возникает вопрос о критерии истины. Вполне очевидно, что Ватник считает религию — и не просто религию, а её конкретную ветвь — православие — истиной. Иначе с чего бы ему постоянно воевать против «богоборцев» в комментариях и писать разгромные статьи? Но вот в чём вопрос: даже если мы и примем концепцию двойственной истины и трансцендентность бога, к которому ручейком пробирается вера — как понять, какая вера истинна, а какая нет? Ведь не может быть несколько одинаково верных учений: в них могут содержаться рациональные зёрна, безусловно, но истинным может быть лишь одно. И если в науке да и в жизни критерием истины является практика, то как мы можем в области трансцендентного выявлять, кто прав: христиане, мусульмане, буддисты, даосы? Или может быть истина была открыта когда-то в древности, в первобытные времена, а теперь навсегда утеряна? И как быть с множеством ветвей, различных направлений в рамках одной и той же казалось бы религий: на сколько мелкий и не очень течений разбито христианство? Об индуизме, буддизме и иже с ними даже не говорим. На эти вопросы нам бы тоже хотелось получить внятный ответ.
Итак, подведём итоги.
- Гонения по принципам веры — это плохо. Мы не должны выгонять из наших рядов и отталкивать верующих людей лишь за то, что они верят — это глупо и контрпродуктивно.
- Философские и религиозные вопросы, затронутые Ватником в статье, породили ещё больше вопросов и путаницы, и нам бы хотелось услышать ответы на наши вопросы, чтобы понять убеждения христианских коммунистов сегодня (или только одного из их представителей?).