Днем интенсивно тающий снег образует лужицы, заполняющие все неровности асфальта. А за ночь они покрываются тонким слоем льда, который восхитительно скрипит и хрустко крошится, если на него наступить. Мы идем в школу. Мой первоклашка собирает по пути все лужи, подернутые льдом. А я его тороплю: «Сань, давай быстрее! На обратном пути погуляешь по лужам!»
Санька невозмутимо парирует: «На обратном пути лед уже растает».
И ведь не поспоришь… За пять уроков и четыре перемены солнце успеет растопить лед.
«Давай завтра пораньше из дома выйдем, завтра будешь лед на лужах крошить», — нахожу я еще один аргумент для ускорения.
«Не факт, что завтра будет лед», — Санька не оставляет мне надежды на усиление скорости без усиления голоса…
Действительно, школа от погоды не зависит. Школа будет при любой погоде еще целых два месяца. А хрустящие лужи, возможно, только сейчас… Хрустящие лужи начала апреля — невосполнимый ресурс. Это все, что нужно знать о расстановке приоритетов. Самый короткий мастер-класс от моего первоклашки. Кто понял жизнь, тот больше не спешит…
У меня есть выбор. Я могу надавить на ребенка, взять за руку и быстро потащить в сторону школы. А могу надавить ногой на подмерзшую лужу и насладиться скрипучим треском ледяной корочки.
Мне вспоминается сказка про паровозик из Ромашково Геннадия Цыферова:
«Все паровозы были как паровозы, а один был странный. Он всюду опаздывал. Не раз паровозик давал честное, благородное слово: никогда больше не смотреть по сторонам. Однако всякий раз начиналось то же самое. И вот однажды начальник станции ему строго сказал:
— Если ещё раз опоздаете… То …
И паровозик всё понял и загудел:
— Поооследнеее чеестноеее, благородное слооово!
И странному паровозику поверили в последний раз.
Тук-тук — ехал он по дороге. Заметил жеребеночка, хотел поговорить, но вспомнил о честном, благородном слове — и поехал дальше. Много ли ехал, мало ли, но ни разу, ни разу не оглянулся.
И вдруг голос из леса. Фьють… Вздохнул паровозик, подумал еще раз и в лес направился.
А пассажиры выглянули в окно и, заметив лес, стали кричать:
— Безобразие, мы же опоздаем!
— Конечно, — сказал паровозик. — И всё-таки на станцию можно приехать и позже. Но если мы сейчас не услышим первого соловья, мы опоздаем на всю весну!
Кто-то пытался возразить, но самые умные кивнули: кажется, он прав. И всю ночь поезд слушал соловьиное пение.
К утру поехали дальше. Много ли, мало ли ехали, но паровозик ни разу не оглянулся. И вдруг нежный запах из рощи. Вздохнул паровозик, задумался еще раз, вздохнул и в рощу направился.
— Безобразие, безобразие! — закричали опять пассажиры. — Опоздаем. Опоздаем.
И вновь паровозик ответил:
— Конечно. И всё-таки на станцию можно приехать и позже. Но если сейчас мы не увидим первые ландыши, мы опоздаем на всё лето!
Кто-то пытался возразить, но самые умные кивнули: кажется, он прав. Сейчас надо собирать ландыши. И весь день поезд собирал первые ландыши.
Только к вечеру поехали дальше. Много ли, мало ли ехали, но паровозик ни разу, ни разу не оглянулся. И вдруг выехали на горку. Взглянул паровозик вдаль и остановился.
— А теперь зачем стоим? — удивились пассажиры. — Ни цветов, ни леса.
— Закат, — только и сказал паровоз. — Закат. И если мы не увидим его, то, может быть, опоздаем на всю жизнь. Ведь каждый закат — единственный в жизни!
И теперь уже никто не спорил. Молча и долго смотрели пассажиры на закат за горкой и уже спокойно ждали паровозного гудка.
Но вот, наконец, и станция. Вышли пассажиры из поезда. А паровозик спрятался. «Сейчас, — думал он, — эти строгие дяди и тети пойдут к начальнику жаловаться».
Однако дяди и тети почему-то улыбнулись и сказали:
— Паровозик, спасибо!
А начальник станции немало удивился:
— Да вы же опоздали на три дня!
— Ну и что, — сказали пассажиры. — А могли бы опоздать на всё лето, на всю весну и даже на всю жизнь.
Ты, конечно, понял смысл моей сказки. Иногда не стоит торопиться.
Если видишь красивое, если видишь хорошее — остановись».
Ну, в общем, вы поняли, я выбрала крошить лед на лужах… Я стала очень азартно его крошить. Так, что очень скоро нераскрошенные лужи закончились, и ребенок с чувством завершенности бодро побежал в школу. И даже успел на урок.
А на следующее утро шел дождь. По поводу невосполнимости ресурса Сашка оказался прав.