В 1984 году, я лейтенант (1983 года выпуска) проходил службу в составе экипажа в учебном центре подводников в г. Палдиски ЭССР. И вот как то пришлось мне заступить начальником караула гарнизонной гауптвахты. Караул полностью состоял из личного состава нашего экипажа. Мне 23 года, разводящий мичман (вчерашний выпускник школы мичманов) 21 год и 9 матросов новобранцев18-19 лет. Вечером всё чётко, приём передача, ужин, прогулка арестованных во внутреннем дворе, вечерняя поверка, личная гигиена и отбой. Все по камерам, всё тихо. На "губе" тогда сидели три "годка" ( на флоте нет "дедов", есть "годки"-кому до ДМБ остался год) из местного подплава, четверо стройбатовцев и двое молодых матросиков из учебного центра. Утром в 06.00 подъём, разводящий открывает камеры и выводит всех на внутренний двор на физзарядку. Надо сказать,что до того дня я слышал про годковщину и неуставные взаимоотношения, но никогда не сталкивался с подобными проявлениями. Арестованные тихо мирно выходят, и вот последняя камера, а в ней три годка разводящему:- "Пошёл на х..й, что не видишь кто тут спит!"
Разводящий ко мне -"Товарищ лейтенант там годки не выходят на зарядку!"
Подхожу к камере, и в дверях четким командным голосом- "Подъём! Выходи строиться на утреннюю зарядку!"
В следующий момент в меня полетели три говнодава (рабочие ботинки матросов из яловой кожи на толстенной подошве), чудом увернулся. Смотрю мои бойцы "хвосты поджали", мой авторитет командира и начальника под угрозой полного уничтожения. Мериться силами с тремя дебилами себе дороже, карьера офицера ВМФ СССР может закончиться едва начавшись.
Я командую:-" Караул в ружьё! Разводящий, устав Гарнизонной и караульной службы мне."
Караул , с оружием, выстроился в коридоре на против камеры. Я открываю устав ст. 133 и начинаю читать:-"Ст.133. Начальник караула имеет право применять оружие без предупреждения сам или составом караула в случае явного нападения на охраняемые объекты, часовых или караульное помещение.
Кроме того, начальник караула имеет право применять оружие для прекращения беспорядка среди арестованных или по арестованному, совершающему побег..."
Отдаю устав разводящему, достаю пистолет и командую:-"Караул! Снять оружие с предохранителя! Дослать патрон в патронник!" Автоматы чётко клацнули затворами. После этого повторяю команду:-"Подъём! Выйти на плац на утреннюю зарядку!" Годков как ветром сдуло, вылетели на плац босиком.
До самой смены, с перерывом на приём пищи, годки отрабатывали строевые приёмы на плацу под руководством моих бойцов.
Всё это происходило на глазах у писаря комендатуры. И он естественно доложил о происшествии коменданту гарнизона.
Комендант тут же примчался на гауптвахту и сразу в оружейку проверять автоматы . А там всё в порядке. Я лично разрядил все автоматы и вернул патроны в рожки. Майор "поводил жалом ", а уеть не за что. С тем и ушёл. Но видимо с моим командиром пообщался. Так что меня с того дня больше в караул не ставили, только в патруль и помощником дежурного по учебному центру. Но что особенно меня поразило, так это то, что в экипаже я перестал быть "летёхой" , как все молодые лейтенанты, только товарищ лейтенант или по имени отчеству, в зависимости от возраста и звания.