Единственный наследник Бурбонов, будущий Людовик XV в два года остался сиротой: его родители и старший брат умерли от кори. С детства он был довольно ленивым и депрессивным, запомнился в итоге скорее не он, а его деятельные фаворитки, которые способствовали расцвету эпохи рококо. Рассказываем, какие вина предпочитал король, приведший страну к упадку и подготовивший почву для Великой французской революции.
От эпидемии кори Людовика XV спасла гувернантка, запретившая лекарю делать ему профилактическое кровопускание. Спустя три года он унаследовал престол от своего прадедушки, «короля-солнца», который правил так долго, что пережил и сына, и внука. В 1717 году с визитом в Версаль приехал Петр I, который взял на руки малолетнего короля со словами: «Я держу в руках всю Францию!»
Если вплоть до конца правления Людовика XIV в Версальском дворце доминировали бургундские вина, то эпоха Регентства знаменует собой возвращение шампанского – только теперь в игристой форме! Любопытно, что технология его производства была придумана английским ученым Кристофером Мерретом еще в 1662 году: он выяснил, что практически любое вино можно сделать игристым, добавив в него сахар (в Лондоне было в достатке карибского тростникового) и укупорив (пробки импортировали из Португалии) в толстых стеклянных бутылках, устойчивых к высокому давлению, – их, к слову, также создали британцы. Тогда в их краях из-за холодного климата виноград плохо вызревал, поэтому остаточный сахар позволял игристому наверстать в сладости.
Новинка активно набирала популярность в Англии – французы изначально считали такие вина дефектными, но вскоре тоже пристрастились к «пузырям». Один из их амбассадоров был племянник Людовика XIV Филипп Орлеанский, который с 1715 по 1723 год председательствовал в Регентском совете при малолетнем Людовике XV. Он распорядился подавать игристое на ежевечерних ужинах в своей городской резиденции Пале-Рояль. В результате большого спроса производители в Шампани стали постепенно переходить от производства тихих вин к игристым. Тем не менее доминировать над тихими они начнут лишь в середине XIX века с появлением первых крупных шампанских домов, но сейчас не об этом.
Король переехал в Версаль 15 июня 1722 года, когда ему было 12 лет. С того момента он был вынужден следовать протоколу, вскоре начались бесчисленные приемы, на которых подавали шампанское. После охоты во дворце выставляли деревянный стол, накрывали его белоснежной скатертью, расставляли ведерки для льда, в которых охлаждались бокалы (в то время они были исключительно конической формы), и телеги, в которых во льду лежали бутылки шампанского. В то время оно было мутным и с массивным дрожжевым осадком, поэтому бокалы приходилось менять после каждой подачи (прорыв будет сделан в начале XIX века, когда мастер вдовы Клико изобретет ремюаж, позволяющий концентрировать осадок в горлышке и впоследствии удалять его). После шампанского аперитива придворные ужинали и отправлялись за игровой стол.
Мари-Анн де Майи-Нель, которая в 1733 году стала любовницей 23-летнего короля, обожала игристое и регулярно разделяла с ним бокал. Людовику XV настолько полюбился напиток, что в течение двух лет он заказал у художников Жана-Франсуа де Труа и Николя Ланкре две картины, которые прославляют шампанскую церемонию. Одну из них он разместил в малых покоях Версальского дворца, а другую в столовой.
К празднику шампанского подключилась и маркиза де Помпадур, которая называла его «единственным вином, которое делает женщину красивой». К тому же оно помогало ей легче переносить бремя своих любовных обязательств перед королем. Сам Людовик XV с детства был застенчивым, неврастеничным, и шампанское помогло ему хоть как-то смягчить бремя королевского протокола, созданного его прадедом. К тому же оно помогало ему раскрепоститься, ведь двор требовал наследника.
В то же время никто не забыл про указ Фагона, который предписывал королю бургундское вино как средство от всех болезней. Так, в версальском погребе были вина из Макона, Тоннера, Иранси и Мерсо.
Одна из новых любовниц заразила Людовика XV оспой, и 10 мая 1774 года он скончался, оставив Францию своему внуку в плачевном состоянии. До революции на тот момент оставалось всего 15 лет.