Пояснение: "Работа с убеждениями" - это один из вариантов четвёртой части "Сна на миллион лет". В варианте третьей части, соответствующем ей, не было юбилея Майи Кристалинской, всё заканчивалось прощанием главных героев с датчанами перед их отъездом в опасный Копенгаген.
- Мы будем звонить вам каждый день, - клятвенно пообещал Йенс. – Если кто-то из нас не свяжется с вами, значит, его нет… Помните об этом. До свидания, друзья! Очень надеюсь, что именно «до свидания», а не «прощайте»…
Теперь Олегу пора лететь, но ровно через двенадцать часов он вернется, сделав финт Йенса Йохансена… Проводив пилота, Блисталов (как, впрочем, и Ватрушкин) не заметил, что у актеров «Дельты» почему-то такие же заплаканные глаза…
Ровно через двенадцать часов Лев пришел на место встречи. Олега не было. Может быть, он не так чуток к точному времени, как Мава Итшидо? Может быть, для Блисталова задержка на несколько минут является обычным явлением? Ватрушкин никогда раньше этого не замечал. Через полчаса он подумал: «Наверное, просто погода нелетная. И не позвонить даже! Как Олег сможет ответить, если он всё-таки летит с помощью рук? И даже если я узнаю, какой была самая большая задержка самолета в истории сна на миллион лет, это ничего не даст, потому что Олег использует совсем другой способ передвижения… Свяжусь-ка я с Джулией! Но что ей сказать? Она не может знать, что задумал Олег… Однако, может быть, он из-за нелетной погоды всё ещё в Рио… Тогда ему можно будет позвонить, хотя всё уже будет ясно…»
Вместо Джулии ответил какой-то мужчина. Наверное, это Корнель, но Лев давно забыл его голос…
- Корнель?
- Кто вы? – удивленно спросил Корнель, тоже не узнав Ватрушкина. – Что вам от меня нужно?
- Я Лев Ватрушкин! Хочу поговорить с Джулией!
- Не получится, сеньор Ватрушкин, - вздохнул Корнель. – Она сейчас не хочет ни с кем разговаривать. Только с Фимой, потому что он должен слышать материнскую речь… У нее большое горе: ее подруга Паула Диас повесилась из-за Романа Ильина!
- Что? – вскипел Лев. – И Ильину после этого не продлили срок? Я разберусь! Но, может быть, вы знаете… Олег Блисталов приставал ко мне со странными речами… Он говорил, что сбежит в Одессу, но я не дал ему этого сделать. Олег в Рио или нет?
- Конечно, в Рио! – ответил Корнель. – Я никому не скажу, что он хочет сбежать… Пусть сделает это через четыре года. А сейчас, конечно, не до побегов: нужно поддерживать опустевший театр! Диана тоже в Рио. Они наконец вместе!
Теперь понятно, почему Олег даже не позвонил: ему было просто не до этого. Значит, друзья снова встретятся только через четыре года… «Может быть, оно и к лучшему, - думал Лев. – Дружба на расстоянии только крепче становится!»
Лев не разговаривал с Олегом, понимая, что его сейчас лучше не беспокоить. Но почему не звонят датские друзья? Уже что-то случилось? Особенно жалко Йенса: он совсем немного времени и сил отдал на защиту Родины. Может быть, позвонить самому? Нет, страшно: если никто из датской троицы не ответит, Лев сойдет с ума! Лучше сначала написать сообщение всем троим: «Здравствуй, Кристиан! Как дела?»; «Здравствуй, Йенс! Как дела?»; «Здравствуй, Ханне! Как дела?» Так Ватрушкин и поступил. Время было позднее, поэтому он ждал ответа на следующий день. Но и на следующий день датчане промолчали… Никто из них даже не прочитал сообщение. Но, может быть, у них просто какие-то дела? Нужно всё-таки позвонить: звонок точно заставит отвлечься! С кого начать? С Кристиана? Нет, Льву нельзя первым делом узнавать о смерти ещё одного выдающегося психолога… Молчание Нильсена просигнализирует именно о его гибели. Йенс? Бывший товарищ по несчастью? Тоже не пойдет… Начать лучше с Ханне. Лев позвонил. Автоответчик произнес: «Абонент не отвечает. Произошла неизвестная ошибка». Значит, Ханне Глюксбург, символа Дании, уже нет в живых… Как переживает потерю Йенс Йохансен? Может быть, он молчит именно поэтому? Или он тоже убит? В любом случае сейчас Лев не сможет это выяснить: Йенсу нужно время. Но когда можно будет позвонить пилоту? Нет: если он жив, они смогут поговорить только на следующих театральных соревнованиях. Если он, конечно, приедет… Во сне невозможно за четыре года справиться со смертью жены. Если Йенс не приедет, Лев найдет любого датчанина и спросит у него, в чем дело… Но согласится ли ответить датчанин? Все помнили скандальные гастроли Льва Ватрушкина. Так можно же принять другой облик! А сейчас нужно позвонить Кристиану… Если он жив, то обязательно скажет, что с Йенсом! Та же неизвестная ошибка… Значит, Кристиана тоже нет. Остался один знакомый Ватрушкину выдающийся психолог – Товиль. Но итальянский специалист, скорее всего, никогда не будет тесно связан с одесским певцом… Бедный Йенс, если он жив! Он потерял и психолога, и жену! И, получается, ещё не родившегося ребенка… «А что с моим Фимой? – думал Лев. – Всё ли с ним в порядке? Надо позвонить Джулии!»
- Лев! – обрадовалась женщина. – Как хорошо, что ты позвонил! А то хотела нормально с тобой поговорить, но тебе было не до того… Как у тебя дела? Когда премьера?
- О премьере пока не думал, - мрачно произнес Ватрушкин. – Обстоятельства слишком тяжёлые, чтобы об этом задумываться. Как твой Фима? Уже научился чему-нибудь? С ним всё в порядке?
- Малыш развивается очень быстро, но что с твоим голосом? Неужели ты не рад возвращению?
- Джулия, а ты уверена, что всё нормально? Ты что-нибудь знаешь? Ведь они – и твои друзья тоже… Мне кажется, что Кристиана и Ханне нет: они не читают сообщения и не отвечают на звонки. Насчет Йенса не знаю… Возможно, он не читает сообщения из-за переживаний…
- Ясно, - вздохнула Джулия. – И как мне воспитывать Фиму, зная об этом? Надо же передавать ребенку радость!
- Да не может быть радости в такое время… Неужели ты не слышала, что Шевелёва каким-то образом создала реального двойника, более страшного, чем она сама? Никто почему-то не боится, не запрещает физическую близость, но членам одесской команды кажется, что он изменит жизнь в худшую сторону. А потом будут появляться всё новые и новые такие двойники… Говорят, один из них может ускорить завершение этого периода, но я в это не очень верю. А ты что думаешь? Это уже не дружеский разговор получается, а совещание членов разных команд… Или ты сейчас не в команде из-за Фимы?
- Мы вместе в команде! – ответила Джулия. – Да, Фима пока ничего не делает, но мне кажется, что он всё понимает… Я думаю, нужно пресечь разговоры о новом двойнике. Он выполняет те же функции, что и n-двойник, то есть опасен в такой же степени, ни в коем случае не в большей. А радость я передаю, несмотря на это… Как же иначе справиться с несправедливостью этого мира? Я буду думать так: смерть Кристиана и Ханне не подтверждена, значит, они живы!
Но Лев так думать не мог. В тот же день его самочувствие резко ухудшилось. Ватрушкин даже не пришел на вечернюю репетицию, предупредив об этом актеров… Нюра сразу забеспокоилась. Она предложила провериться на воздействие шевелёвской энергии…
- Но я же не сошел с ума! – возразил Лев. – Я просто болею!
- Возможно, новый двойник хозяйничает, - объяснила Нюра, которая тоже работала в одесской команде. – С ним можно и не сходить с ума, но очень тяжело болеть… Поэтому проверку всё же нужно провести. До получения результата сиди дома!
По-другому Ватрушкин и не мог… Он лежал и понимал, что ни о чем не думает… А Лилия и Даша не подходили к нему, боясь заразиться. И вдруг Лев вспомнил: завтра он должен дать большой концерт в честь возвращения. Тяжелая болезнь заставила об этом забыть… «Нет, праздничные концерты лучше не откладывать, - решил Лев. – Это плохая примета. Я спою по интернету. Надо написать…» Ватрушкин с трудом поднялся и опубликовал нужное сообщение. Только тогда к нему подошла Лилия.
- Не надо петь с температурой 38,3, - заботливым голосом сказала она. – Все подождут твоего выздоровления. Завтра у тебя ещё продолжение дела Цукерберга? Психологическая встреча? Да, конечно, жаль, что так получилось: опять тебе не удается заменить Цукерберга в самом здании одесской группы! Но всё ещё будет, обязательно будет! А сейчас тебе нужно выздороветь… Отмени, пожалуйста, встречу с клиентами!
- Встреча с клиентами – это самое важное, - возразил Лев. – Может быть, у кого-то очень серьезная проблема, которую нужно решить прямо сейчас! Вот отменю я встречу (вернее, перенесу), клиент будет ждать другого дня, не дождется и покончит с собой! Я не Нильсен… Я не умею делать так, чтобы до этих мыслей просто не доходило… Да, и Цукерберг тоже, оказывается, не умел, хотя утверждал обратное… На встречах я этого не понимал, никто из клиентов не выражал вслух такие мысли и ничего плохого не делал. Но в Рио я понял, что Цукерберг не может справиться с Олегом. Олег постоянно думал о плохом! Может быть, конечно, неудача Цукерберга связана с Шевелёвой, с изменившимися условиями… Нет! Нильсен и в этих условиях не доводил до дурных мыслей! Йенс? Нет, это скорее спасительная мысль о самоубийстве. К ней, возможно, подтолкнул сам Нильсен… или нет? Зачем ему сознательно нарушать законы, вызванные естественным правом? Может быть, он понимал, что Йенс без этого действительно не может? Да, метод Нильсена – решение, а не смирение. Любое решение, какое только возможно! Да, я – преемник Цукерберга, но могу взять кое-что и от покойного Нильсена… Цукерберг не возражает. Да, и, может быть, заболел-то я именно из-за Нильсена, так что не надо мне вот этого вот!
И тут пришел врач… Он показал больному табакерку и попросил смотреть на нее в течение 30 секунд и не моргать. Это и был тест на воздействие Шевелёвой.
- Странный тест, - заметил Лев.
- Если вы находите это странным, значит, это, скорее всего, не Шевелёва, но тест не окончен. Ваши глаза послали табакерке особый сигнал, который будет обработан в течение двух дней. Если это не Шевелёва, то даже не знаю, что это может быть…
Врачи до сих пор упорно не вспоминали о существовании других болезней… Наверное, теперь, чтобы получить медицинское образование, нужно узнать всё о Шевелёвой. И этого достаточно…
Лев решил отвлечься и послушать любимого коллегу – Бессольцева, к тому же перенесшего воздействие Шевелёвой в самом начале этого периода. Но последнее обстоятельство сейчас не интересовало Ватрушкина, болеющего чем-то другим. Какой чудесный голос! Век бы слушал! Вдруг Льву показалось, что что-то родное есть в голосе этого певца. Раньше такого ощущения не было. В чем причина изменения? Может быть, в том, что любовь к творчеству определенного певца становится всё крепче с каждым годом? Бессольцев никогда не надоест, хотя каждая песня прослушана сто тысяч раз! Наверное, всё дело именно в этом.
На следующий день температура так и не спала… А ведь Бессольцев всегда лечил! В чём дело? Пришлось с трудом провести концерт. Все понимали, что Ватрушкину сейчас тяжело петь, и не требовали от него бурной радости, которая должна была быть при условии полного здоровья. Однако певец справился лучше, чем думал он сам, и это заметили многие поклонники. «В чем дело? – думал Ватрушкин. – Я так плохо подготовился, но так хорошо пою! Наверное, я схожу с ума…» В пятницу Лев во время разговора с клиентом занимался посторонними делами: так было удобнее несчастному, которому требовалась помощь. И вдруг Ватрушкин увидел то, что заставило его побледнеть… Это был положительный тест на воздействие Шевелёвой. Заблуждение в начале шевелёвской эпохи не вызывало шока: тогда Ватрушкин ещё не осознавал серьезности болезни. Но что делать теперь? Если признается, посадят на карантин… А если не признается? Лев вспомнил, как в день после счастливого возвращения заболела Даша. Когда заболел он, как раз пришел ее отрицательный тест… Но он шел очень долго. Лев и Лилия звонили в поликлинику, беспокоясь за дочь. После очередного звонка врач ответил:
- Скорее всего, всё нормально. Если бы что-то было, вам бы уже позвонили.
Значит, Лилия и Даша уже знают… Нет! Даше нельзя этого говорить! Понимает ли это Лилия? Лев просто будет сидеть дома, оплакивая Кристиана и Ханне… Смерть друзей отца можно понять, к тому же это всё очень далеко от тебя. Да и вообще рано или поздно смерть заберет всех. Она не должна вызывать такого шока, как серьезная болезнь, с которой сталкиваются лишь наказанные за что-то люди.