– Когда вас перевели после первого периода двухсторонки СКА в Новогорске из первого звена в пятое...
– Да, я уже сразу все понял, что это мой последний день на «Титанике».
– Как тогда объяснили это решение?
– Предельно просто. Зашел к тренерскому штабу, и мне сказали: «Поможем тебе с обменом. Спасибо за работу». Мы все взрослые люди. Ругаться и обижаться на кого-то нет смысла.
Понимал, что в СКА очень много народу пришло, а у меня очень тяжелый контракт, который не входит в потолок. Наверное, был готов к такому повороту. Когда меня поменяли во время двухсторонки, уже все понял и смирился. Шоком это точно не стало.
– Не было ощущения, что ваш трехлетний контракт со СКА – это утопия? Ни у кого нет уверенности, что тот же Толчинский отыграет пять лет в Санкт-Петербурге.
– Дай бог, чтобы у Сереги все наладилось. У него все тяжело начиналось, потому что Питер – тяжелый город. Когда ты приезжаешь туда первый раз – он съедает людей. Хочется, чтобы он отыграл полностью этот пятилетний контракт, который точно заслужил.
А так я ехал в СКА на три года с хорошими мыслями, эмоциями и планами. Тем более что мы купили дом, дети отдыхают там каждый год. Плюс играл уже там до этого – все знал в городе. Но меня подкосили травмы. Получилось так, как получилось. Ничего в этом плохого нет.
– В Санкт-Петербурге съедает сам город или клуб?
– Нет-нет, сам город. Хоккей мы здесь даже не берем. Речь о погоде, слякоти, дождях, депрессивности, унылых цветах домов.
Летом в солнечный день Питер – шикарный город! Но вот эта регулярная унылость тебя съедает. Когда у тебя в 16 часов зимой садится солнце, это очень давит тебе на голову, – сказал нападающий «Сибири» Николай Прохоркин.
