Следуя сердцу и долгу, они решились сопровождать мужей на каторгу. Ради этой «милости» женщинам пришлось отказаться от всего.
Против семьи и света
После декабристского восстания 14 (26) декабря 1825 года, когда группа дворян вышла на Сенатскую площадь, император Николай I предоставил жёнам осуждённых право развестись со своими мужьями, но 11 из них — Прасковья Анненкова, Мария Волконская, Александра Давыдова, Александра Ентальцева, Камилла Ивашева, Александра Муравьёва, Елизавета Нарышкина, Анна Розен, Екатерина Трубецкая, Наталья Фонвизина, Марина Юшневская — от этой привилегии отказались. Эти женщины не просто пошли против своей семьи, которая не хотела отпускать дочерей на каторгу, но и понимали, что они будут ограничены в свободе передвижения и переписки.
Декабристка в 20 лет
Самой юной из декабристок была Мария Николаевна Волконская. Она вышла замуж за Сергея Волконского менее чем за год до восстания, ей тогда не было и 20 лет. Сразу после восстания Волконский увёз её, беременную, в имение её родителей, не рассказав о петербургских событиях. Мария Николаевна родила сына в январе 1826 года, потом два месяца болела и всё это время не знала об аресте мужа. Узнав же о его участи, она заявила, что поедет в ссылку вместе с ним.
Волконская, как и многие другие жёны декабристов, жила в крестьянском доме. Приходилось готовить каторжникам еду, чинить их одежду, вести за супругов переписку (иногда отправляли по 10−20 писем в неделю), заказывать все новые журналы. За всеми хлопотами у женщин часто не оставалось времени написать пару строк своим близким.
В конце 1820-х у Волконских умер сын, а затем и новорождённая дочь. Через некоторое время каторжников перевели на Петровский завод, где жёнам позволили поселиться в тюрьме вместе с мужьями. Вскоре их и вовсе перевели на поселение вне тюрьмы. В 1835 году Волконского освободили от каторги, и лишь в 1856-м декабристов амнистировали.
Из дворца — на рудники
Другая знаменитая декабристка, Екатерина Ивановна Трубецкая, была первой из жён, кто добился от царя права сопровождать своего мужа на каторгу. Она родилась в аристократической семье, но отказалась от всех благ, чтобы получить возможность видеть мужа. Она знала о готовившемся восстании — разговоры о подготовке нередко велись в доме Трубецких, — и всеми силами пыталась отговорить мужа от затеянного.
Трубецкая делила дом с Волконской. По утрам волосы женщин нередко примерзали к брёвнам, ведь зимой ветер дул изо всех щелей. Первое время Екатерине, привыкшей к роскошной жизни во дворце, было тяжело: приходилось самой таскать воду, топить печку и стирать бельё. Все свои тёплые вещи она раздала каторжникам, а сама ходила в растрёпанных башмаках и обморозила ноги.
Между мужем и сыном
Муж Анны Васильевны Розен в сговоре не участвовал, но накануне восстания декабристы пригласили его и попросили привести на Сенатскую площадь как можно больше войск. На следующий день он, вопреки приказу, не стал усмирять восставших, за что и был приговорён к 10 годам каторги. У Анны Васильевны был на руках 6-месячный ребёнок, поэтому она смогла последовать за супругом позже, в 1830 году. Она отправилась в Петровский завод, а затем в Курган.
Между Родиной и любовью
Для Прасковьи Егоровны Анненковой, урождённой Полины Гебль, решение поехать за Иваном Анненковым в ссылку было вдвойне тяжёлым. Француженка, она слабо представляла Сибирь, таинственный и суровый край вечной зимы пугал её. К тому же, она была беременна, а с Анненковым её ещё не связывали узы брака.
Чтобы получить дозволение поехать на каторгу, она написала прошение императору: «От всего моего сердца я приношу себя в жертву человеку, без которого я более не могу долго жить… Согласитесь, государь, открыть состраданию вашу большую душу, великодушно позволяя мне разделить с ним ссылку. Я отказываюсь от моей национальной принадлежности и готова подчиниться вашим законам. У подножия вашего трона я умоляю вас на коленях даровать мне эту милость». Получив разрешение и деньги на дорогу, она, оставив новорождённую дочь матери Анненкова, отправилась за любимым.