Это следующая статья из истории натурализации в стране моей сестры Светланы. Все, что с ней происходило, она описывает откровенно, иногда - с юмором, иногда с горечью от пережитых унижений и обмана. Вот ссылка на предыдущую публикацию.
Двойной Альцгеймер
...И снова нужно искать работу. Она нашлась быстро. И опять никто не хотел идти в тот дом, но мне выбирать не приходилось. Нужно было ухаживать за двумя старыми людьми, мужем и женой, крепко больных на голову. Эрнеста, их дочь, жила напротив в 3-х этажной вилле. Когда я вошла к ее родителям, я поняла с порога, что это дурдом, поэтому туда никто и не шёл. Больше месяца никто не выдерживал.
Рулила в доме Вера с Альцгеймером и настраивала на свой лад мужа Карло с таким же диагнозом. Квартира была завалена какими то вещами, обувь валялась по всем углам, по комнатам летали бабочки, пахло уриной. Бабуля почему-то была без подгузников, и не всегда успевала добежать до туалета. Пришлось засучить рукава и приступить к работе. Для начала прогрела Вере ноги, после чего недержание у нее прекратилось. Потом прибралась, перестирала все покрывала и накидки,
попросила дочь купить клеёнки на кровать, потравила моль, и квартира засияла. В воскресенье, когда я ушла отдыхать, сменщица, приехавшая на этот день, дом не узнала. Она спросила, что случилось, такого порядка 100 лет уже не было. Ей объяснили: пришла новая баданте и навела марафет.
Приходилось держать ухо востро
Вере я почему-то сразу понравилась, она сказала дочери: мы сработаемся. Спасибо, приняла меня Вера без экзамена. Поначалу работать мне пришлось одной. Я поняла, что задыхаюсь, так как работы было много. Спали Вера с Карлом вместе. Мне достался коридор с диваном. Карло кричал по Вереной указке всякую ерунду, типа он умирает и надо звать всех. Как правило, умирал он среди ночи. Это сильно выматывала, лишало сил. Приходилось успокаивать моих подопечных. Хитрая Вера улыбалась и делала вид, что она ни при чем.
Она требовала к себе большого внимания. Однажды я просыпаюсь, а сплю я очень чутко, и чувствую, что задыхаюсь от запаха газа. Поднимаюсь, иду на кухню, и, о Боже, что же я вижу, открыты все четыре конфорки с газом! А "умная" Вера сидит у открытого окна в туалете и улыбается. Наверное хотела нас всех отравить, самой стало плохо, и она пошла в туалет дышать у окна свежим воздухом. Кричать было бесполезно, да я и не умею. Я поняла, что это ещё та зараза, и с ней нужно держать ухо востро.
Квартиру я проветрила, но утром газа не оказалась, весь вышел, даже кофе не на чем было сварить. Это сколько она его выпустила! Меня выручило то, что я привычная, жила в загазованном городе с "лисьим хвостом". Иногда фабрики и заводы выпускали столько отравы в атмосферу, что мы задыхались, болели, а власти спирали все на врачей -- плохо лечат. Еще говорили, у кого хорошие лёгкие, газ им не вредит. Карло не пострадал, к счастью, дверь в его комнату была закрыта.
Скажу честно, работать с женщинами не люблю и они меня тоже не очень терпят. С Карло мы быстро нашли общий язык, хотя Вера его настраивала против всех, кто работал у них в доме. Меня тоже решили проверить на выносливость. Я уже писала, что время от времени Карло начинал кричать: "Морире!", умираю, это давило на нервы. Я стала с ним разговаривать и поняла ,что старик далеко не такой дурачок, каким прикидывается. Я подумала, если он слушает Веру, наверное и меня послушает.
-- У тебя что-то болит?
-- Нет.
-- Тогда давай так, как придут твои родственники, тогда и кричи, а при мне не нужно.
Карло оказался обучаемым. При мне он не кричал больше, но когда приходили родственники, заводил свою пластинку, начинал с завыванием кричать "Мо - ри -ре!". Они тоже долго это выдержать не могли и разбегались.
Старик был лежачий и его нужно было поднимать, мыть, менять подгузники. Помимо ухода за двумя больными стариками, я должна была убирать огромную квартиру. Скоро я поняла, что одной мне не справиться. Нужна была помощница. Вскоре к нам привели Машу, с которой мы вместе стали работать. Я конечно теряла 200 евро в деньгах, но другого выхода не видела.
Не украсть -- себя обидеть
Машу мне предложила одна знакомая, женщина, когда узнала, что мне нужна помощница. Маша пришла, как побитая собака, тихая, понурая. Рассказала, что ее прошлая хозяйка называла ее воровкой. Как потом выяснилось, не случайно. Маша оказалась виртуозом в этом деле. Вначале она втиралась хозяйке в доверие, потом похищала деньги и вещи и отправляла домой.
Эрнеста с первых же дней стала недолюбливать Машу, но та все же сумела втереться к ней в доверие. Потом, когда Эрнеста приносила продукты, Маша успевала залезть к ней в кошелек и прибрать к рукам несколько купюр. Хозяйка не сразу заметила, что что-то не так с деньгами, но поймать Машу за руку не удавалось.
"Ласковая" Маша, взяла на себя Веру, а я была больше с Карло. Когда я уходила на выходной, он издевался над Машей, как мог. Он как-то быстро ее вычислил, стал называть "проституткой" и просил подстричь ему волосы на лобке. Со мной он так себя не вел, постоянно меня благодарил за любые услуги, был вежлив и ничего лишнего себе не позволял. Я как-то пришла домой, а Маша плачет: Карло в очередной раз просит стричь "там". Я даю ему ножницы и говорю, "Давай, стриги сам". Он успокоился и замолчал. Больше не просил.
Праздники
Мы понемногу стали привыкать друг к другу, Вера с Карло -- к нам, а мы - к ним. По очереди с Машей мыли квартиру и спали на диване в их комнате, если ночью понадобится помощь. Готовили тоже по очереди. Вера любила пиццу, которую я им пекла ближе к вечеру, и манную кашу на молоке с маслом и сахаром. Раньше им готовили кашу с солью и на воде, поэтому ее никто не ел...
Утром мы включали знакомую мелодию Клавдио Виллы, очень известного певца времен молодости моих хозяев. Надо было видеть, как они сидели и в голос подпевали ему. Было забавно смотреть на них. Они молодели на глазах, становились добрее и меньше капризничали. В этом преклонном возрасте люди впадают в детство, я и обращалась с ними, как с детьми, старалась предугадывать их желания.
Мы с Машей устраивали нашим старичкам праздники, красиво накрывали стол, готовили что-то особенное, потом все вместе садились есть.
Правда ели практически на ходу, рассиживаться не было времени, нужно было быстро все помыть, уложить их в кровать и самим поспать хотя бы часок, потому что ночью не всегда удавалось выспаться.
Меня стали мучить страшные боли в спине -- я не привыкла поднимать тяжести. А ведь каждое утро нужно было поднять Карло, усадить в кресло, потом опять переместить в кровать, и так -- три раза за день.Старик хотя был не очень тяжёлый, но все равно, нагрузка на позвоночник была ощутимой.
Вечером можно было передохнуть, поболтать вдвоем с Машей на балкончике, полюбоваться закатом солнца и очаровательной природой Италии.
Эрнеста, дочь стариков, была счастлива, что нашла для них внимательных и заботливых женщин. Утром мы ей готовили список, что нужно купить, и она нам все приносила из магазинов сама, мы были избавлены от сумок с продуктами. Правда фрукты почему то покупала зелёные и совсем немного, на один раз. В общем, жизнь наладилась.