(Продолжение)
К счастью, моя занятость на работе позволяла мне выручать Тима. Закончив репетицию, я неслась домой к Тиму и внукам - сперва на метро, затем на такси. И так почти каждый день. С начала ноября и до конца декабря прошлого года, когда Тим с детьми перебрались ко мне.
Было бы гораздо проще не разрываться на две квартиры, ведь зачастую Тим возвращался после концертов или репетиций поздним вечером (помимо того, что он айтишник, Тим отличный музыкант), а значит я попадала к себе домой совсем уж глубоко в ночи. Но переехать к Тиму я не могла: дома меня ждала кошка. А также ремонт, который требовал моего бдительного контроля.
Так что для меня нормой было попасть домой в час или два ночи и начать отмывать пол в квартире - опять же из-за кошки, да и чтобы дышать в квартире было легче. А подъем у меня был не позже 8, поскольку «строители» приходили между девятью и десятью часами утра.
В общем, это было непростое время…
Однако, вернёмся в начало ноября, в тот день, когда Диану после операции выписали из больницы домой.
Операция была на запястье, что-то там такое образовалось, что потребовало оперативного вмешательства.
Тим предупредил меня, во сколько она должна приехать, и я ждала ее прихода в изрядном нервном напряжении, ведь это была первая наша встреча с тех пор, как Диана решила уйти из семьи.
Славка и Василиса были дома, поскольку приболели. Надо сказать, болели они той осенью постоянно…
Диана открыла дверь своим ключом и вошла в прихожую. Славка в этот момент смотрел на кухне мультфильм, а мы с Василисой играли в детской комнате с конструктором. Васька услышала звуки из прихожей и подняв голову, посмотрела в ту сторону.
Я сказала:
-Васенька, это же мама пришла, иди встречай!..
Васька меня выслушала и сосредоточенно вернулась к своему занятию. Из прихожей послышался бесцветный голос (чтобы все сразу поняли, что мама ОЧЕНЬ больна):
-Привет.
Я всего могла ожидать. Но только не того, что произошло. Вернее, НЕ произошло. Дети не вскочили со своих мест и не бросились к маме, хотя не видели ее несколько дней. Из кухни донеслось Славкино: «Привет, мам».
А Васька снова лишь бросила взгляд в ту сторону, не более того…
Я сказала вместо неё:
-Привет, мама! Мы тут играем!..
Диана только мимоходом взглянула на нас, прошла в «свою» комнату и закрылась там.
Мне было очень не по себе от такой своеобразной встречи детей с матерью, но особо размышлять на эту тему было некогда: малыши решили поиграть в свою любимую игру - в прятки.
Естественно, они прятались, а я их искала. Нам было весело, мы много смеялись. На часах было начало седьмого, когда на пороге детской возникла Диана:
-Укладывай их уже спать. Мне нужна тишина.
-Погоди, ещё слишком рано - нет даже половины седьмого.
-Ничего, я их укладывала и в семь. Пусть поспят подольше.
Я, конечно, за то, чтобы маленькие дети ложились спать не поздно, но полседьмого - явный перебор!
-Они не смогут сейчас заснуть, потому что днём хорошо поспали. А ещё они не ужинали…
За прошедшие годы у меня выработался определенный стиль общения с невесткой: немногословно, аккуратно, доброжелательно, на нейтральные темы. Иначе могла нарваться на неожиданную агрессивную реакцию.
И вот даже сейчас, когда она заявила о безапелляционном желании оставить Тима и детей, я по-прежнему говорила с ней робко и как бы оправдываясь…
Диана с недовольным видом покинула детскую, пробурчав что-то про необходимость соблюдения тишины, а мы оставшийся кусочек вечера провели, стараясь не шуметь.
Вот ребята заснули, и я могла отправляться домой. Мне очень не хотелось никаких объяснений с Дианой, к счастью, их в тот вечер и не последовало.
Она попыталась выяснить со мной отношения при следующей встрече.
В тот вечер я опять была «дежурной по детям».
Славка уже заснул, а Васька все ворочалась: то переползала на меня, то возвращалась в свою кроватку (я сидела рядом).
Вернулась Диана. Видимо, в тот вечер у неё было хорошее настроение, так как она, улыбаясь, зашла в детскую и протянула руки к малышке, которая на тот момент сидела у меня на коленях:
-Васенька, иди ко мне, моя маленькая!..
И тут… у Василисы вдруг задрожали губки, глаза наполнились слезами и она прижалась ко мне, отвернувшись от матери…
Я попыталась все это как-то смягчить:
-Ну, что ты, Васенька? Это же мама… Ты, наверное, просто спать хочешь?..
Я болтала что-то ещё, лишь бы успокоить малышку, успокоиться самой и чтобы - не дай Бог - не возмутилась Диана…
Но она была по прежнему в хорошем расположении духа и как будто бы не заметила того, что произошло с Василисой…
Наконец, малышка заснула (в тот вечер особенно поздно, она все держала меня за руку, как будто не хотела отпускать), и я пошла одеваться. Ко мне подошла Диана:
-Ты ничего сказать мне не хочешь?
Я натянула сапоги, выпрямилась и устало выдохнула:
-Нет, не хочу. Мне, собственно, и сказать-то нечего…
И я ушла.
Из той поры я помню только одно: постоянное напряжение и бесконечная усталость.
Напряжение из-за того, что Васька ни с того, ни с сего могла устроить истерику, пробивая своим визгом барабанные перепонки; да и Славка частенько давал волю эмоциям и слезам. А ещё из-за того, что Диана по-прежнему жила с ними в одной квартире, и «пересекаться» с ней как ни в чем не бывало стоило мне массу усилий. А усталость… Жить на два дома, переносить затянувшийся ремонт и при этом ещё умудряться готовить к выходу две премьеры… переживать за Тима… И ждать весточки от Артема… оттуда…
Сейчас я не могу понять, как же я тогда не сломалась, как выдержала?
Да, тогда выдержала. А сломалась позже…
… Кстати, Тим мне на следующий день попенял:
-Диана так расстроилась, что ты ее не захотела выслушать… Она очень хотела с тобой поговорить, объяснить свою точку зрения…
Я смотрела на Тима, слушала его и ушам своим не верила.
После того, как Диана чуть не ежедневно его оскорбляла, унижала, втаптывала в грязь…
Поясню: на Тима периодически накатывала такая волна отчаяния, что он чуть не на коленях мог умолять Диану не уходить от него, а она над ним только куражилась…
И вот после всего этого Тим упрекнул меня, можно сказать, в душевной черствости… Это как же надо было вывернуть человеку мозг наизнанку, чтобы после всего произошедшего он по прежнему принимал сторону своей уже бывшей, можно сказать, жены?
Я помню, что от этих его слов меня словно полоснуло обидой. Я? Я должна была ещё и выслушивать ее душевные излияния???
-Тим, ты что?
-Ну ведь у неё своя правда, она же как смотрит на всю эту ситуацию…
-Ну и как же она смотрит?
-Она говорит, что мы ее использовали, она же мне детей родила, а потом мы ее выбросили и оставили ни с чем…
…Как-то раз мне знакомый психолог рассказывал, что люди, живущие длительное время рядом с нездоровыми психически людьми, тоже становятся как бы не совсем нормальными. Одно радует: когда связь с психом рвётся, человек постепенно приходит в норму. А вот псих - нет…
Мне бы тогда уже понять, что я неправильно делаю, что стараюсь максимально облегчить жизнь Тиму, позволяя ему загружаться работой. Но я же судила по собственному опыту.
Когда я потеряла мужа, мне это очень помогало. Возможно, я не спятила тогда именно потому, что была с головой погружена в работу…
Но мне надо было дать тогда возможность Тиму пройти этот труднейший путь разрыва с самым близким человеком (нет никого ближе, чем супруги). Возможно, это уберегло бы его от дальнейших ошибочных действий, которые усугубили это расставание и продлили агонию…
Я же бросала себя на амбразуры, пытаясь помочь всем и сразу: чтобы Тим поскорее вернул себе душевное равновесие, чтобы Васька перестала закатывать истерики, а Славка - так много плакать…
Ну, что же…
Васька перестала закатывать свои истерики довольно скоро.
И всего-то нужно было относиться к ней внимательно, терпеливо.
И Славкины слёзы иссякли со временем.
И премьеры удались на славу.
А Тим…
Тим только на пути к выздоровлению, хотя уже год прошел с того времени.
Снова осень.
Внуки повзрослели, окрепли. Несмотря ни на что, они выглядят веселыми и благополучными. Я по-прежнему рядом с ними.
Они часто называют меня «мама», хотя Диана и возникает периодически - как правило, мимоходом - в их жизни.
Я поправляю их мягко: «Я не мама, я бабушка». В результате мы приходим к консенсусу: я мама - папина мама. О Диане мы с Тимом детям всегда говорим уважительно, но они о маме как-то и не очень спрашивают.
А ещё я по-прежнему жду весточек от младшего сына, от Артема.
Пока писала эти строки, он мне прислал короткое: «Мы сегодня едем туда. Связи какое-то время не будет. Не беспокойся…»
Не беспокойся… да…
(Продолжение следует)