Скорее всего, в ближайшие полгода любые действия российских властей будут объясняться именно электоральными причинами.
От внимания западных аналитиков не укрылось введение в России принудительной для экспортеров продажи валютной выручки. Правда, вместо логичного вывода о целесообразности такой меры для стабилизации курса рубля, в этом увидели сугубо электоральный прием в преддверии президентских выборов в 2024 году, хотя это будет иметь долгосрочные последствия.
Президент России, напоминает Carnegie Foundation, согласился с предложением ввести норматив продажи валюты российскими экспортерами в таких секторах, как энергетика, металлы, сельское хозяйство, химическая промышленность и лесоматериалы.
Вполне ожидаемо, что мыслящие в либеральных парадигмах западные эксперты пророчат, что такого рода меры «исказят рыночные принципы», определяющие обменный курс, «разрушат репутацию рубля», «поставят под угрозу независимость центрального банка» и «создадут угрозу финансовой системе России», наряду с прочими угрозами. И, что самое для них страшное, регулирование продажи валютной выручки идет в одном ряду с введением экспортных пошлин на нефть.
Тот же Carnegie Foundation убежден, что «Россия переходит от рыночной системы государственного капитализма к мобилизованной экономике военного времени».
В такие моменты принято вспоминать фразу «вы так говорите, как будто это что-то плохое».
И Китай, и США, и любые другие игроки, имеющие к тому возможность, осуществляют регулирование курса собственных валют. Только инструменты разные: США могут себе позволить распространять по миру доллары, тем самым «размазывая» инфляцию по всему земному шару, а Китай регулирует курс юаня внутренними механизмами. Что, кстати, периодически вызывает публичное негодование США чрезмерно заниженным, по мнению Вашингтона, курсом китайских денег. Особенно возмущался курсом юаня Дональд Трамп — низкий курс юаня усугублял торговый дефицит США, с чем пытался бороться бывший американский президент
Интересно, что западные аналитики прямо называют суть российских мер — хотя и с предсказуемо-негативными коннотациями: контроль за движением капитала.
На самом деле, такой контроль запоздал лет на 20 минимум. А его текущая версия выглядит очень щадящей. С 16 октября у компаний-экспортеров в сорока трех отраслях промышленности будет шестьдесят дней, чтобы вернуть на российские счета 80% любой иностранной валюты, которую они получают. В течение следующих двух недель 90% этой валюты должно быть обменено на рубли. Новые правила должны действовать в течение шести месяцев — забегая вперед, стоило бы заранее пролонгировать такую норму.
Забавно, что зарубежные think tank апеллируют к тому, что принуждение к продаже валютной выручки отпугивает инвесторов, сбивает с толку рынки и усложняет финансовое регулирование.
Вот только западные санкции прямо запрещают западные же инвестиции в российскую экономику, так что непонятно, о каких именно испуганных инвесторах идет речь. У России нет проблем с валютами дружественных стран — некоторых, вроде рупий, у нас даже переизбыток. Но вот доллары и евро не поступают в нужном количестве, хотя перечень товаров, для которых они нужны, остается. Поэтому Россия и делает то, что делает.
Не так давно на уровне президента РФ было подтверждено то, что говорили многие отечественные экономисты: гиперволатильность рубля затрудняет и делает невозможным любое планирование. Потому что колебания курса стимулируют инфляцию, это влечет за собой изменение ключевой ставки ЦБ, а это — рост кредитных ставок, что делает максимально сложным кредитование промышленности, особенно при долговременных проектах.
В последние годы правительству приходится разрабатывать точечные механизмы, сводящиеся к льготному кредитованию промышленности по приемлемым ставкам. Хотя системным решением может быть регулирование курса рубля.
В том числе и потому, что это доказало свою работоспособность. После начала СВО требование продажи валютной выручки уже вводилось, что привело к укреплению рубля до 53 за доллар.
Нет причин, чтобы механизм не сработал и в этот раз. Правда, по мнению сторонников западно-либеральной экономической модели, это помешает бизнесу предсказывать обменный курс. Это приводит нас к нехитрому выбору: что лучше — непредсказуемо падающий рубль, что влечет за собой инфляцию и снижение покупательской способности рубля, или непредсказуемо укрепляющийся — со снижением инфляции и достаточным количеством валюты, за которые можно покупать нужные нам товары.
Подписывайтесь на Телеграм-каналы Института РУССТРАТ и его директора Елены Паниной!