Это необычное строение стало визитной карточкой города, как будто символизирует мирное сосуществование двух культур.
В 1887 году на одном из собраний мусульманской общины было принято решение начать сбор средств на строительство мечети в Жаркенте. Купец первой гильдии Вали Ахун Юлдашев взял на себя роль главного спонсора и организатора, а также сделал основной взнос.
Кто же он, этот таранчинский повелитель, и чем объясняется его влияние? Об этом говорит предание [Г. К. Гинс. Очерки из поездки по Семиречью // Исторический вестник, 1911, № 8; 1913, № 10. С сайта www.vostlit.info].
Когда выводились из Кульджи русские войска, подряд на перевозку их взял Джалилев, брат того Джамаладина Джалилева, с которым мы встретились в самом начале очерков при первом посещении таранчинского селения. У Джалилева служил тогда ловкий, красивый и энергичный юноша Вали-Ахун.
Так как Джалилев не мог выдержать подряда, то Вали-Ахун вошел в переговоры с интендантами и перевел подряд на себя. В Семиречье и Туркестане очень популярен рассказ, как двадцать подвод превращались в несколько сотен, когда интенданты, сидя на крыльце, считали проезжавшие мимо телеги, а те, обогнув квартал, снова и снова проезжали мимо контролировавших чинов. Вали-Ахун сообразил, что, пока будет известен день выезда войск, можно будет получать по несколько рублей за сотни несуществующих подвод и делиться с интендантами. Продолжалось это легкое наживание крупных денег около двух месяцев и когда, наконец, был назначен окончательный день выезда, у Вали-Ахуна оказалось достаточное количество денег, не только для того, чтобы выполнить подряд, но и для того, чтобы сразу же начать крупные дела в Жаркенте.
Он построил несколько десятков домов для правительственных учреждений и квартир чиновников, открыл колониальный магазин, роздал лишенным всяких средств таранчам и дунганам деньги для обзаведения хозяйством и стал быстро увеличивать свои капиталы. Неграмотный по-русски, он обладает такой колоссальной памятью, что ему не нужно никаких записок; он выучил, однако, грамоте детей и завел канцелярию. Постепенно вся экономическая жизнь северной части уезда сосредоточилась в его руках. Таранчи обучились, многие из них разбогатели, но Юлдашев остался главенствовать над ними. Они все его должники, редко кто из них сознает, что земля принадлежит не Юлдашеву, а им. Повсюду построены магазины-амбары, куда каждый таранчинец должен свезти половину урожая. В разных местах крутятся жирмепи (водяные мельницы), перемалывая для Юлдашева доставленное ему зерно, и затем мука идет на поставки жаркентскому гарнизону и в Китай. Благодаря монополии, Юлдашев повышает цены на 20–25% и полученные доходы сейчас же пускает в оборот.
Для того, чтобы держать в руках свое сложное хозяйство, Юлдашев имеет штат приближенных, доверенных лиц, которых у него больше сотни, называются эти доверенные «кок-башами». В каждом селении шныряют эти кок-баши, высматривая, кто и где нарушает интересы могущественного их хозяина. Когда собранный хлеб сваливается в кучи, кок-баш ударяет по куче особой деревянной доской с выпуклыми инициалами Юлдашева. На куче отпечатывается имя Юлдашева и кучу никто уже не молоть тронуть, так как иначе кок-баш, увидав стертую, вернее рассыпавшуюся, печать заберет зерна по усмотрению.
Кок-баши исполняют еще и другую роль. Юлдашев, понимая значение воды, устроил так, что почти вся вода, служащая для искусственного орошения земель, находится в его руках и кок-баши распределяют воду вместо выборных мирабов. Таким образом, в его руках находится еще одно сильное средство покорять себе недовольных и подавлять протесты.
Во время коронации Юлдашев был послан в Петербург в качестве представителя племени таранчей. Там он получил халат и орден, а при проезде через Бухару звезду от эмира. Экономическое благосостояние Юлдашева за время его отсутствия пошатнулось и благодаря тратам в Петербурге, где его представительность и красота создали ему успех при дворе, и благодаря хищениям дома. Но зато упрочилось положение Юлдашева, как человека близкого к администрации. У него стал бывать весь чиновный персонал Джаркента. Юлдашеву поднесли еще один халат, на этот раз китайский губернатор, цзянь-цзюнь. Юлдашев стал пользоваться громадной популярностью не только в Семиречье, но и в Кульдже.
Дела Юлдашева не всегда шли одинаково успешно. Он вздумал добывать золото в Хоргоских горах, но это предприятие оказалось неудачным. Потом он пробовал установить пароходное сообщение по реке Или, но и это оказалось невозможным. Пошатнувшиеся было дела Юлдашев поправил крупными доходами по продаже риса и скота в Семипалатинск да еще поставками хлеба в Кульджу. В Кульдже у Юлдашева много домов, большое здание под Восточно-Китайским банком и даже одна из его жен, дочь одного из самых ученых мулл, живет там со своим отцом, обслуживающим духовные нужды кульджинских таранчей. Таким образом, у Юлдашева крепкие экономические связи на обеих сторонах, и он легко может переместить центр своей деятельности из одной страны в другую.
Ну так вернемся к нашей мечети.
Злые языки говорят, что, построив мечеть, Юлдашев собрал с таранчей около 10.000 рублей и покрыл свои расходы, но это никем не доказано.
Для реализации этой задумки были собраны более сотни опытных строителей по всему региону. Мечеть была построена в 1895 году на средства переселенцев из кульджи уйгур. Строительство мечети началось еще в 1880 году, и купец потратил на него огромную сумму - 300 000 золотых рублей, что было значительной суммой для того времени.
Строительством и декоративным оформлением мечети руководил архитектор Хон Пике (Мукан) «Дон Фи», при участии народных мастеров Хасана Иманова, Таира Исмаилова, Насретдина Кары, Абдукадыра, Ушурбаки, Зайнутдина и др.
В строительстве мечети приняло участие около ста человек – мастеров и рабочих разных национальностей. В середину квартала свезли много земли, которую долго уплотняли и выравнивали, создавая мощный стилобат, на котором начали возводить постройку.
По народной легенде строитель мечети китайский зодчий Хон Пике по возвращении в Пекин был казнен, так как даже в самой Поднебесной империи не было мечети красивей той, что построена им в Жаркенте.
Чтобы между разноязычными строителями было полное единство действий и, может быть, учитывая библейский опыт возведения высотной Вавилонской башни, артель обзавелась переводчиками, владевшими китайским и несколькими тюркскими языками.
Построили храм из тянь-шаньской ели, отличающейся необычайной крепостью и долголетием. Бревна заготавливали в Аксуйских и Кетменских горах. Из них после основательной просушки и готовили детали здания.
В орнаменте преобладают растительные мотивы, но встречаются изображения птиц, рыб, реальных и фантастических животных. Богатая фантазия зодчего сделала здание подлинным художественным произведением.
При мечети были открыты исламские школы, где детей учили муллы. Рядом с мечетью стоял дом самого Веливай-ахуна Юлдашева. Длина мечети 54,5 метра, ширина 29 метров, высота башни – пагоды 22 метра.
В 1910 году в Жаркенте произошло сильное землетрясение. Значительные разрушения произошли и на портале мечети: рухнули обе декоративные башни, упали навершия куполов, из-за сквозных трещин, образовавшихся в парусах куполов, пришлось закрыть лестничные клетки, ведущие на крышу, и доступ в мечеть через главные ворота был прекращен.
Здание в советское время отреставрировано полностью. В 1948 - 1949 годах впервые проведено глубокое исследование мечети, в результате которого этот выдающийся памятник архитектуры был взят под охрану государства.
Основные реставрационные работы проводились в 1975 - 1978 годах. По их окончании здесь создан музей архитектурно-художественного комплекса «Жаркентская мечеть». В 1965 году по Жаркенту пронесся ураганный ветер, но сооружение устояло и перед этим природным катаклизмом.