Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Говорит КрасноV

Неужели и впрямь мы увидим руины немецкого экономического могущества? И что, скоро?

Полная горечи колонка главного редактора журнала The European Оливера Стока в немецком журнале Focus. Аналитик, экономист, публицист, Сток пишет, как болтуны-политики, поставившие во главу угла умозрительные идеи, разрушают самую мощную экономику Европы. Многочисленные тревожные сигналы политики игнорируют, как охранники музея, уставшие от ложных срабатываний сигнализации из криминальной комедии – если сирена надоела, её нужно отключить. В кино после этого похитили статую, а в жизни экономика разрушится. Ой, да ладно, неужели и впрямь мы увидим руины немецкого экономического могущества? И что, скоро? Чтобы понять, как скоро деиндустриализация даёт эффект, вспомним отечественную деиндустриализацию. Существует расхожее мнение, что промышленность России была уничтожена в 90-е. Однако, это не так. Тогда многие заводы остановились. Но они сохранились как единые имущественные комплексы. Стоило вернуть им кадры (которые тоже ещё сохранились), немного восстановить разворованное, и промышленнос

Полная горечи колонка главного редактора журнала The European Оливера Стока в немецком журнале Focus. Аналитик, экономист, публицист, Сток пишет, как болтуны-политики, поставившие во главу угла умозрительные идеи, разрушают самую мощную экономику Европы.

Многочисленные тревожные сигналы политики игнорируют, как охранники музея, уставшие от ложных срабатываний сигнализации из криминальной комедии – если сирена надоела, её нужно отключить. В кино после этого похитили статую, а в жизни экономика разрушится.

Ой, да ладно, неужели и впрямь мы увидим руины немецкого экономического могущества? И что, скоро?

Чтобы понять, как скоро деиндустриализация даёт эффект, вспомним отечественную деиндустриализацию. Существует расхожее мнение, что промышленность России была уничтожена в 90-е. Однако, это не так.

Тогда многие заводы остановились. Но они сохранились как единые имущественные комплексы. Стоило вернуть им кадры (которые тоже ещё сохранились), немного восстановить разворованное, и промышленность ожила бы. Что, кстати, и случилось локально – «золотые нулевые» во многом опирались не на углеводородные цены, а на запуск сохранившихся производственных мощностей.

Но с 2005 по 2015 годы количество предприятий только перерабатывающей промышленности сократилось на 66 500. Это вдвое больше, чем за годы Великой Отечественной уничтожили оккупанты. Точка невозврата была пройдена в 2006-м, когда количество банкротств подскочило в 18 раз по сравнению с предыдущим, 2005 годом и, в среднем, исчезало по 188 производств в день.

После этого об импортозамещении и технологической независимости можно было только говорить.

Итак, на деиндустриализацию России потребовалось 25 лет. Германии потребуется не меньше. Но в каждый день из этих лет, в каждую минуту есть шанс остановиться, опомниться, выгнать взашей подконтрольных США болтунов-политиков, вернуть конструктивное взаимодействие с Россией.

Учтут ли немцы наш опыт? Или предпочтут наступить на те же грабли? Хочется верить, что «отключенную сигнализацию» всё же включат и на дадут англосаксам оградить свою страну.