Максим Соколов
На XI международном форуме "Россия — спортивная держава" президент Олимпийского комитета России Станислав Поздняков вселял в участников уверенность в блестящие международные перспективы российского спорта: "В ОКР настроены на подготовку спортсменов к участию в Играх 2028 года в Лос-Анджелесе. Мы ставим цель успешно выступить на Олимпиаде в США. Я уверен, что санкции к тому времени будут сняты, международная обстановка и отношение к России поменяются в лучшую сторону".
Поскольку оптимистический прогноз касается лишь 2028-го, очевидно, что об успешном выступлении на летних Парижских играх — 2024 и зимних Миланских — 2028 речи не идет. Минует печальное время, мы снова обнимем друг друга только через пять лет — вряд ли раньше.
К сожалению, прогнозировать развитие международной обстановки (а околоспортивные игры с ней непосредственно связаны) на такой длительный срок довольно трудно. По нынешним временам — взять хоть никем не предвиденное обострение ближневосточного кризиса — даже и на куда меньший срок предсказать ничего не получается.
Прежде всего неясно, что будет с эскалацией военных действий со стороны западных держав — они же ведущие спортивные державы. Если дело останется на уровне нынешней "странной войны" — это одно. Тем более если наши западные партнеры совсем устанут. Но может получиться и наоборот. Если игра с огнем приведет к серьезным потерям не только украинцев, но и их западных благодетелей, последним может стать вообще не до Игр. Олимпийские состязания в 1916, а равно в 1940 и 1944 годах были совершенно неактуальны.
Впрочем, можно привести и пример действенности девиза "О, спорт, ты — мир!". В 60-е годы XX века отношения США и КНР были хуже некуда. Однако когда в Вашингтоне приняли решение развернуть китайскую политику на 180 градусов, признав Пекин, а не Тайбэй единственным законным представителем Китая в ООН, и подготовить визит президента Никсона в КНР, в качестве первого шага была использована "пинг-понговая дипломатия". То есть проходившие в 1971-1972 годах китайско-американские соревнования по настольному теннису, под соусом которых проходили консультации о замирении Пекина и Вашингтона. Возможно, и в ОКР представляют нечто в этом роде — мириться-то когда-нибудь все равно надо, так отчего же не использовать для этого спорт?
В принципе все возможно, но, во-первых, даже если спортивный соус вдруг появился бы, само главное блюдо, то есть удобоисполнимая формула замирения России с бывшими западными партнерами представляется неясной. Противоречия сторон намного более глубоки, нежели в случае пинг-понговой дипломатии.
Во-вторых, успех разворота Никсона — Киссинджера на восток обеспечивался, кроме всего прочего, и китайским, и американским единоначалием. Не только в КНР, где никто не мог указывать председателю Мао, играть с американцами в пинг-понг или не играть, но и в США, где тогда действовал общенациональный внешнеполитический консенсус, не возникало шума: "Как!? Якшаться к китайскими коммунистами? Ни за что!" Подход был несколько иной: "Надо значит надо".
Тогда как ныне нет инстанции, которая могла бы властно указать международной спортивной бюрократии, как надлежит действовать в новых обстоятельствах. Дело не только в МОК — там, положим, еще могли бы отреагировать на изменения наверху, тем более что нарастающее ожесточение спортивного чиновничества губительно сказывается на самом олимпийском бизнесе.
Но ведь запрет на возвращение русских атлетов глубоко эшелонирован. Тут не только верхушка МОК, но и международные спортивные федерации, некоторые из которых своей антирусскостью дадут МОК сто очков вперед. Тут и ВАДА — антидопинговая карта всегда может быть задействована. Тут и даже не имеющие прямого отношения к спортивной бюрократии разные другие инстанции.
Например, простые визовые запреты не дадут русским участвовать в квалификационных соревнованиях. Значит, о путевке на Олимпиаду можно забыть. Возможности ставить палки в колеса очень велики. И неясно, какая воля могла бы властно усмирить все эту свору, спущенную с цепи. А без такой воли возвращение к прежним олимпийским нормам — хотя бы на уровне Лондонских игр 2012 года — более чем гадательно.
Во всяком случае, пока что эта международная свора лишь делается все более ярой. Вопреки оптимистическим прогнозам ОКР.