(Цикл публикаций. Статья первая)
Приватизация квартир в России продолжается. Начиная с 2017 года процедура официально стала бессрочной (ограничение срока бесплатной приватизации отменено Федеральным законом от 22.02.2017 N 14-ФЗ). Правда, называется она теперь несколько иначе (с 2022 года), а именно: “Заключение договоров передачи жилых помещений в собственность граждан или собственность города Москвы”. Граждане, как правило, не утруждают себя воспроизведением этой длинной формулировки, но в целом новое название одобряют: уж очень неприятные воспоминания возникают, когда слышат и произносят это слово – «приватизация». Но, как произносили, так и произносят. Привыкли уже.
Из названия статьи следует, что приватизация (я тоже продолжаю использовать этот термин), будет рассматриваться применительно к конкретной категории граждан – инвалидам, проживающим отдельно, в муниципальных квартирах. Статистику по проживающим в муниципальных квартирах мне найти не удалось, но я думаю, что большинство одиноких инвалидов проживает именно в таких квартирах, поскольку далеко не у каждого есть желание, силы и финансовые возможности оформить свое жилье в собственность.
События, которые являлись основой для статей, происходили, преимущественно, в 2011-2012 годах, а также в дальнейшем, примерно до 2015 года (когда завершились судебные процессы). Но нельзя утверждать, что наши размышления и выводы не являются актуальными: тенденция сохранилась и уточненное нормативно-правовое регулирование этой процедуры оставляет возможности для нарушения прав одиноких инвалидов на бесплатную приватизацию жилья.
Чаще всего, одинокий инвалид, на самом деле, не так уж и одинок и именуется таковым только потому, что один он зарегистрирован в квартире. Ситуации с такими владельцами муниципального жилья бывают разными, но каждая такая квартира является объектом пристального внимания, не только со стороны родственников (наследников) и криминальных структур, но и Департамента городского имущества Москвы. Что такое недвижимость в столице, объяснять, видимо, никому не требуется.
Власти города всегда старались сохранить, а еще лучше – увеличить муниципальный жилищный фонд, в том числе, создавая условия для того, чтобы муниципальные квартиры оставались в собственности города после смерти их владельцев – одиноких инвалидов. Проблема может проявляться по-разному, в зависимости от условий жизни каждого одинокого лица с ограниченными возможностями (инвалида).
Мне дважды приходилось защищать в судах интересы наследников тех одиноких инвалидов, которые при жизни не успели оформить право собственности на свое муниципальное жилье. В авторских статьях этого цикла постараюсь поделиться своими впечатлениями от этой юридической практики, сформулировать выводы и рекомендации.
Не я один заметил, что в районных судах Москвы в последнее время увеличилось количество судебных процессов, в результате которых заинтересованные лица, а именно – лица с ограниченными возможностями (одинокие инвалиды, например), лишаются, по тем или иным причинам, возможности приватизировать свои квартиры. Их законные наследники, в результате, не могут вступить в права наследования. Попытки решать такие вопросы в суде, в большинстве случаев, заканчиваются безрезультатно, как, впрочем, и большинство судебных споров граждан с Департаментом городского имущества Москвы (ДГИ Москвы). Квартиры в таких случаях сохраняют свой муниципальный статус.
В этой статье я постараюсь рассмотреть указанную тенденцию на примере лишь одного судебного процесса, с предметом спора о включении в наследственную массу квартиры, которую владелец (ныне покойный) не успел оформить в собственность в порядке приватизации.
Городские власти стремились сохранить муниципальный статус квартиры, суд старался вынести решение, полностью соответствующее интересам властей города. Все – как обычно. Привычные для рассмотрения таких гражданских впечатления.
И результат, к сожалению, тоже привычный: городские власти (ответчик), при содействии суда, лишили инвалида его законного права на бесплатную приватизацию (отказали в признании, посмертно, его права собственности на квартиру в порядке приватизации), а его наследников лишили принадлежащих им по закону наследственных прав: если нет объекта наследования, то нет и прав наследования.
Фактические обстоятельства гражданского дела
Андрей Малин, ныне покойный (все фамилии и имена изменены) являлся единственным владельцем муниципальной квартиры, в которой, правда, проживали, в разное время, две его гражданские жены. Владелец квартиры был инвалидом и очень одиноким человеком, даже при наличии временных спутниц своей трудной и трагической жизни: именно трагической, поскольку летом 2011 года настигла его неизлечимая болезнь, от которой он скончался в медицинском стационаре 11 января 2012 года.
Но Андрей Малин при жизни принял решение о приватизации своей квартиры, оформил нотариальные доверенности на двух своих представителей, которым поручил собрать необходимые документы и сдать эти документы на регистрацию права собственности в порядке приватизации. Следовательно, у него было намерение не только оформить квартиру в собственность, но и (в случае смерти) оставить ее своим наследникам.
То есть, статьи этого цикла будут о том, как должностные лица муниципальных органов лишили возможности приватизировать жилье Андрея Малина, располагая сведениями о его скорой смерти от неизлечимого заболевания. Ради этого они, под разными предлогами, не принимали документы на приватизацию, стремясь сохранить муниципальный статус жилья. И дожидаясь, когда владелец квартиры умрет.
Понимаю, что такие предположительные выводы надо доказывать. Постараюсь это сделать. А судить о том, насколько мне это удалось - вам, уважаемые читатели.