Гроза продолжала стоять над лесом черной стеной, остановившись совсем недалеко от праздничной поляны. Раскаты грома всё больше напоминали удары боевых ба-рабанов, а молнии – резкие уколы копий: грозе не терпе-лось дать бой.
Небесная рать застыла, словно окаменев, лишь раз-вевались красные стяги, да плащи за спинами некогда павших. Но грезилось: миг, и все это спокойствие устре-мится в молниеносную атаку. Приказа не было. Перун ждал.
В тумане чувствовалось движение, слышались гром-кие хлопки и крики. Затем, как по команде, из него начал выходить строй за строем. Закованные в вороненые ши-пастые доспехи, навьи шли молча. Высокие, гораздо вы-ше обычного человека, широкоплечие. Все как один с изображением белого черепа на предплечьях. Забрала опущены, пики направлены на людей. Шагавшие без шлемов жадно нюхали воздух своими звериными морда-ми. Туман всё рождал и рождал новые шеренги – не-спешно, но неотвратимо. Трава под их ногами чернела, словно обугленная.
– Братья! – раздалось из толпы. – Видать, настала пора! Не посрамим…
Ветер и раскаты грома не позволили ни договорить, а ни услышать остальным, но и так все ясно. Сельчане ждали этого мига всю жизнь и дождались.
Не сговариваясь, все мужики и юноши, что покрепче, пошли вперед навстречу неприятелю – час пробил. С каждым шагом они преображались. Неуловимым образом менялась их одежда: рубахи превращались в кольчуги, или панцири, на головах возникали остроконечные шлемы, в руках щиты и копья, за спинами развевались красные плащи. Теперь они ни чем не отличались от своих пращуров, вставших там, в вышине.
– Строоойсь!
Их было мало. Ничтожно мало по сравнению с наступающей из тумана ордой. Но никто не дрогнул. Даже мысли не было о возможном отступлении: сверху смотрели деды и прадеды, выбирая – кто достоин встать в один ряд с ними.
– Щиты!
Первый ряд присел, поставив щиты на землю. Второй встал за ними, прикрывая себя и товарищей щитами, поднятыми над головами воинов первого ряда. Всё дела-ли молча: молча опустились, молча выставили вперед копья – каждый мужчина знал свое место в строю и то, что нужно делать. Кому из молодых не хватало науки – помо-гала память крови.
Женщины и девушки, в спешке хватая малышей и ребят помладше, отходили к догорающему купальскому костру, за мужские спины. Купалец вспыхнул с новой си-лой, хотя и гореть-то там было уже нечему.
– Ррр-ха! – воины Кащея дружно зарычали.
Навьи перешли на бег, беря в клещи немногочислен-ный отряд людей, осмелившихся защищать себя и близ-ких. Надеясь одним ударом смять незначительное на пер-вый взгляд сопротивление, легионы тьмы, предвкушая победу, загорланили, подбадривая себя:
– Навь-Навь-Навь!
До удара оставались считанные шаги, и люди нава-ливались всем весом на щиты и сжали крепче упертые в землю копья, чтобы попытаться сдержать первый натиск. Уже не веря, что удастся выжить в начинающейся мясо-рубке, то хотя бы забрать с собой побольше врагов. В вышине сверкнуло.
Атака воинов Ирия была стремительной. Пращуры, словно призраки, прошли сквозь строй своих потомков и, вновь обретая плоть, яростно ударили в армаду нежити. Началась немыслимая рубка: звон металла и общий го-мон заглушали даже раскаты грома.
– Держать строй!
– Навались!
– Бей супостата!
От павших в битве оставалась лишь дымка, которая тот час развеивалась на ветру. Воины Прави теснили вра-га, прижимая к лесу. Лишь небольшому отряду во главе с обнаженным по пояс оборотнем с мордой волка, разма-хивающим увесистой палицей, удалось прорваться к ис-пуганным женщинам и детям. Обезумевшие навьи уже были готовы начать расправу, как с фланга ударили муж-чины. Они били не щадя ни себя, ни врага. Сплоченно, словно единый организм: щиты, уколы копий, добивание раненых врагов мечами, – всё получалось слаженно.
– Я тозе хочу в бой! – один из мальцов рвался в ки-пящую рядом битву, размахивая деревянным мечом. – На помось батьке!
– Ещё навоюешься, Добрыня! – его сдерживала встревоженная сестра, мать стояла рядом с двумя малют-ками на руках.
– Я их всех победю! – мальчик не унимался.
– Не «победю», а победим. Мы победим! Ты же ви-дишь, наша в сила в единстве – мы побеждаем, когда бьемся вместе, – отец подошел к сыну, сняв шлем и ути-рая вспотевший лоб.
Победа далась малой кровью: несколько легкоране-ных, ссадины, да ушибы. Не зря, ой, не зря мужчины от-тачивали мастерство на игрищах и стеношных боях.
Лишь после того, как богатыри взяли в кольцо своих жен, матерей и сестер, они заметили одобрительный взгляд Перуна, восседавшего на коне совсем неподалеку от поля брани. Приветствуя людей, грозный бог вскинул секиру над головой и, не дождавшись ответа, правя конем лишь ногами, направил того в сторону тумана.