Через небольшое пространство тяжёлого бархата штор в комнату прокрался лунный свет. Тонкая женская фигура покачнулась. Её не должны заметить. Она зажгла свечу и поставила её на туалетный столик у кровати. Это был один из немногочисленных предметов убранства, напоминавших, что спальня принадлежит всё-таки девушке: на полках книги мыслителей средневековья, истории битв, кораблестроения, записки Магеллана (не факт, что подлинные, но обмененные на жемчужные бусы у старой торговки), на стене гордо висела карта мира, рядом нарисованные от руки почти точные карты сражений, на письменном столе расстелена карта Англии с колониями со свежо-отмеченной Джорджией, пунктиром отмечены передвижения каких-то кораблей по водной глади. В комнате царил мальчишеский энтузиазм.
В разгоревшемся сиянии свечи уже можно было разглядеть черты лица обитательницы: острые, ровные. Непослушные волосы спадали на глаза, она раздражённо их сдула, открылись морской глубины глаза: манящие и пугающие, обрамлённые не по-женски густыми бровями. Матушка говорила: «Андра, неприлично леди появляться с такими бровями в высшем обществе».
Андра. Пожалуй, единственное, что ей нравилось в её облике, это её имя. Звонкое, понятное, как горячая сталь. Она взяла нечто похожее на книгу, терявшуюся среди остальных. В открытом виде книга представила несколько исписанных страниц угловатым, размашистым почерком, больше половины были пусты. Андра, начала вести дневник недавно, после скандала со своим отцом, почитаемым графом Айво. Он категорически запретил ей изучать искусство мореплавания, аргументируя её женской трепетностью и предназначением выйти замуж и рожать детей. Граф Айво был грозным человеком, смотревшихся на окружающих с презрением, агрессивно относился к слугам, порой даже к своей услужливой жене, готовой во всём ему потакать и всегда с нежностью и надеждой, как маленькие щенки перед тем, как их топят, смотрела в его глаза, полные ярости. Весь тот вечер обычная девушка проплакала бы, но Андра агрессивно била подушки руками и ногами, будто бившись в бесслёзной истерике, понимая, что никто её не поймет, а внутри всё разрывается от эмоций, она взяла бумагу и перо с чернилами и написала слова из старой песни, что часто напевала ей бабушка в детстве: «Девочка влюбилась в море, оно звало её за собой, солнце освещало тропою путь овеянный мглой. Море волнуется раз. Море волнуется два. Море волнуется три…»
В эту ночь она уверенно вывела в правом верхнем углу страницы «17 сентября 1733». Девушка обернулась ещё раз, убедившись, что кроме неё здесь никого нет, она снова дала волю эмоциям:
«Сегодня отец сказал, что я выхожу замуж в конце этой осени за этого противного, тупого Кассия Литтона. Все мои мечты умрут вместе со мной в этом браке. Я больше не могу здесь оставаться. Я не дочь своего отца, не дочь своей матери, не наследница поместья Элведен-Холла. Отныне я Андра, только Андра. Сильная, смелая и независимая.»
Андра, которая теперь только Андра, взяла со стола ножницы и грубыми движениями состригла густые вьющиеся волосы. Посмотрев в зеркало на растрёпанного мальчишку, она улыбнулась. В голове пробежала монологичная мысль: «Всегда хотела это сделать». Она взяла что-то несуразное напоминавшее сумку и вышла из спальни.
На носочках темной ночью тень ее крадется. Свадьбы, избегая, в отчий дом та не вернется. По вине судьбы жестокой, в судно с черным флагом взгляд бросая одинокий, пробралась к пиратам. На борту девица! Беде дано случиться! Платье по кругу идет, и ей лучше смириться. На борту девица, так дайте утопиться! На прогулке по доске, встречай ее, водица!
- Оставьте её! Будет палубу мыть, она соскучилась по женским рукам. – сказал насмешливый голос высокого молодого пирата, выражение лица которого изображало искреннюю иронию, а длинные волосы переливались на солнце, любая девушка позавидовала такой шевелюре. – У тебя же нежные руки? – спросил он, развязывая Андру грациозными движениями, какими обычно девушки поправляют оборки на платье.
-Нисколько! – вспылила девушка.
- Поживём – увидим, пиратка, - сказал он, улыбаясь, его лицо показалось Андре красивым, без изъянов и язв, присущим большинству на корабле. – Дайте ей переодеться!
Чайки кричали ей торжествующе и поздравляли с новым рождением. Она нашла себя. На этом смердящем судне она чувствовала себя дома, нежели в циничной роскоши дворцов.
В публикации вставлен фрагмент из песни "Девочка и море", исполнитель: polnalyubvi, а также фрагмент из песни "Проклятие русалки", исполнитель: Green Apelsin.