Лаврентий Палыч вспомнил про капиталистов и немного про армию: "Учился я в школе с углублённым немецким. Любили к нам водить делегации немецкоязычные...
Ну, из ГДР ходили часто и особо перед ними не выпендривались, а вот из капиталистического окружения делегации бывали гораздо реже, и к ним готовились тщательнее.
И посещение более строго организовывалось. Перекрывались отдельные этажи на время перемены, военруку рекомендовали не таскать автоматы из его кладовой в класс НВП. Да, по злой иронии класс НВП находился на третьем "немецком" этаже…
Ну и для дорогих гостей по старой советской традиции – концерт школьного хора. Приехала тогда какая-то высокая делегация не то из ФРГ, не то из Швейцарии. Короче, из мира чистогана и наживы.
Поводили по школе, показали чисто вымытых отличников на уроках немецкого языка. Сводили в музей Тельмана. Ну, и повели хор слушать. Времена были начало 80-х, тут тебе и корейский Боинг, и Афганистан, и ссылка академика Сахарова вкупе с государственным антисемитизмом…
Напряжённо было в мире, лучше, конечно, чем сейчас, но напряжённо... Однако, несмотря на сложное международное положение и плохую успеваемость, меня, в числе других отобранных, взяли в качестве зрителя на тот концерт. Ну, чтобы буржуинам было не страшно одним в зале сидеть.
А хор, значит, выходит на сцену. Все в белых рубашечках-блузочках, галстуки красные. И запевает: "Новый день берёт своё начало на бескрайних улицах Москвы. Никогда у неба не бывало глаз такой влюблённой синевы…".
Иностранцы русского не знают, сидят расслабившись, ну песенка и песенка, детки поют, мило, сентиментально, почти как в фатерлянде. Хор меж тем доходит до припева со словами: "Наша Родина - Революция, ей единственной мы верны!".
Слово "революция" делегация в полном составе поняла без перевода и синхронно вздрогнула. Потом смотрю, переглядываться начали, мол, не послышалось ли? Не, не послышалось… Там в последние две строчки припева два раза повторяются, а и куплетов там четыре штуки.
К концу песни все немцы поняли, что ничего им не послышалось и наверняка они только что подверглись коммунистической пропаганде и зомбированию. Надо отдать должное немецкой выдержке, после второго куплета синхронные вздрагивания прекратились, и песню делегация дослушивала с выражением нордического спокойствия на лицах.
Ну, потом, к счастью песенки пошли аполитичные, типа "Пусть мама услышит, пусть мама придёт…" и гости смогли немного расслабиться...
Видать в Казахстане клонировали могучих немецких колхозников. Уже в армии был у нас парень, по фамилии Цейнер. Иначе, как "Центнер", его не звали. Рост, размах крыльев, что-то запредельное.
Как его с такой комплекцией и здоровьем занесло в нашу конвойную авиацию, не понимаю. Дружен он был с рядовым Тищенко из Мелитополя. Вместе они выглядели как Тимон и Пумба...
Раз Тишка, который Тищенко, подобрал птенца, выпавшего из гнезда. Решил стать ему приёмной матерью, выкормить и воспитать. Для кормления подопечного нужны мухи. Дело за малым: "Центнер, поймай муху!".
Тот с немецкой исполнительностью ломанулся вдоль стоянки, размахивая руками и подпрыгивая. Муху так и не поймал, был остановлен дежурным по стоянке в целях недопущения поломки авиатехники. Птенец помер к вечеру…».
