Я люблю странные ароматы и это не такой уж большой секрет. Удивительные, небанальные, неочевидные. Как-то несколько лет назад я почти случайно оказался на встрече гостей парфюмерного клуба хозяйка которого любезно предложила мне познакомиться с одной чрезвычайно оригинальной ароматической композицией. Парфюм издавал странный, чарующий и немного пугающий аромат, настолько непохожий ни на что из известного мне до того, что я помню его о сих пор, с одного касания.
Возможно именно то, что в виноградных винах с возрастом формируются какие-то особые ноты, заставляющие порой часами медитировать над бокалом, и выделяет их из всех пищевых продуктов, переводя лучшие образцы в плоскость искусства. Поэтому меня так расстраивает тот вопрос, который мне часто задают люди, еще только вступающие в мир вина: «А правда ли, что тот ‘техногенный’ аромат вин из сорта Рислинг, который принято называть ‘керосином’ на самом деле лишь свидетельство ошибки винодела?»
Действительно, в старых (а порой и не очень старых) винах из этого благороднейшего белого сорта можно обнаружить оттенки аромата, напоминающие тальк, парафин, нафталин, керосин в конце концов. Более того, до недавнего времени этот тон считался едва ли не сортовой характеристикой немецкого «короля». Однако в последние годы вопрос о его уместности в вине возникает все чаще и чаще и звучит все громче и громче.
Современные исследования показывают, что за данный тон в букете вина отвечает вещество с пугающим названием триметил-дигидронафтален (TDN), которое может формироваться в ягодах, собранных до достижения полной технической зрелости. Он может усиливаться при использовании на винограднике машинной уборки урожая, а также при избыточной освещенности виноградника. Все эти причины действительно можно трактовать как ошибки в агротехнике, но… Есть одно «но», которое меня не просто удерживает от подобной позиции, но и ставит в ряд ее жестких критиков.
Мир знает сотни банально-фруктовых сортов, дающих в вине оттенки персиков, груш, желтой сливы, цитрусовых. Десятки сортов дают травянисто-овощную гамму, с болгарским перцем, спаржей, смородиновым листом. Не поддаются счету цветочные и ярко парфюмированные вариации на тему розы и цветов плодовых деревьев. И лишь единицы, такие как Рислинг, к которому только в редких случаях присоединяются Семийон и Гарнача Бланка, способны чуть-чуть разбавить этот «невыразимо приевшийся пейзаж».
Так зачем же нам бороться с этим разнообразием, чтобы потом искусственно добиваться его от других сортов, выжимая максимум из винодельческих технологий, с выдержкой в дубе или на тонком дрожжевом осадке, а то и вовсе ища новизны в «хорошо забытых» глиняных горшках? Вы хотите считать этот оттенок аромата ошибкой? Хорошо, я не возражаю! Я даже первый соглашусь с вами при значительном переизбытке «керосиновых» тонов в букете. Но небольшой нюанс, воспринимающийся скорее как пчелиный воск и минерально-каменные оттенки – это тот необходимый аспект, который с возрастом делает из хорошего Рислинга гениальный. Я так думаю!