— Да пошла ты … !! ! Я никуда не поеду, с..а! - кричала Галина Бисбаховна, в бессильной злобе на предавшее ее тело, на растерянно и жалостливо смотрящую на нее работницу социальной службы, Ольгу Валерьевну.
Ольга Валерьевна, которая видела по своему опыту всякое дно человеческой жизни, и могла найти подход к любому человеку, к которому даже слово Человек уже не подходило, растерянно стояла рядом. Ее большое, крупное тело, полное и в прямом, и переносном смысле (в смысле полное и рвения в своей работе, и Служения людям), обмякло и потеряло свои очертания. Плечи уныло стекли вниз, а к сердцу подкралось леденящее душу ощущение то ли озноба, то ли страха, то ли беспомощности, то ли всего такого вместе. Она перестала пытаться усадить на грязной кровати косматую женщину.
Ольга Валерьевна, с трудом разлепив, ставшие вдруг непослушными, губы, выдавила из себя:
- Галина, надо ехать, понимаешь?
Галина Бисбаховна, которую все социальные службы звали просто Бисбаховна, в знак своего уважения к ее боевому, работящему характеру, отвернула голову к стене. Злая маленькая слеза пробежала по ее исхудавшей щеке и спряталась в сильно обозначившихся морщинах.
-Уходи, - сказала она, никуда я не поеду.
За дверью в зале, которая была по совместительству и спальней для Кати и ее брата Олега, стояла возле стола с давно не тронутыми зелеными простенькими тетрадками в клетку, купленными матерью, и красивыми тетрадями с рисунками из аниме, манги и дорам, худенькая беленькая девочка, Катя. Ее ноги в октябре, хоть и теплом, были босы и грязны. Тапочек в доме не было отродясь.
Катя перебирала тетради с красивыми героями аниме и манги, которые жутко были не к месту в этом старом, и сейчас запущенном, грязном доме.
Она шептала: мамочка, вставай, мамочка, пожалуйста …
Она боялась, что если мама не уедет в больницу, то вечером выпивший отец будет опять пинать ее по несчастному телу, и сжимать со злорадством за шею, шипя Галине в глаза:
—че, допилась? Че лежишь, с..а? Вставай, б..! Че, не можешь?, - вымещая на матери весь свой прошлый страх перед ней, когда Галина держала в руках свое несвятое счастье семейство хоть на каком-то плаву.
Катя смотрела на красивую женщину из аниме в красной кофте и вспоминала, как она пришла за обещанным ей рюкзаком перед 1 сентября, как с радостью, оценив его внешний вид (модненький и красивый) и ощутив его тяжесть, она одела рюкзак и фотографировалась с улыбавшимися от ее улыбки и счастливых глаз работниками социальных служб.
Это было буквально почти два месяца назад. Впереди была учеба, которую теперь можно было вынести, уж с таким-то рюкзаком и канцелярией, и одеждой, немного б/у, но красивой и как будто для Кати специально купленной - работники постарались найти ей все для школы, и отдали даже одежду, которую их дети собирались одевать дальше. Девочка вошла в подростковый период и они старались порадовать ее, по опыту зная, что именно сейчас надо не упустить ребенка, которому именно сейчас легче легкого пойти не по тому пути. Чтобы ребенок чувствовал себя обычным ребенком. Не изгоем.
Катя пошла в школу, чувствуя себя почти обычным ребенком из обычной семьи. Одежда красивая, обувь -тоже. Сама она помылась в тазике в сарае и была чистенькой под стать одежде. Баня была давно разобрана на дрова.
Катя ощущала себя обычной ученицей, не одетой в старье замарашкой. И ничего ей больше не надо было.
Ну разве чтобы мама перестала болеть.
Мама резко сдала и слегла. Летом Катя ходила вместо матери на подработку и приносила домой овощи с огородов, на которых полола. Картошку, которую копала.
Она уставала, и, не приученная к готовке, неумело готовила еду. Летом мама еще ходила по дому и пыталась что-то делать по хозяйству .
Катя еще ничего не понимала, она ждала, когда мама выздоровеет. Надеялась, что Ольга Валерьевна ее уговорит и мама ляжет в больницу, где ее вылечат. И какое-то подобие мира вернется в их семью.
Ольга Валерьевна попрощалась и пошла из дома. Она увидела в глазах Бисбаховны, что та догадывается о тяжелом диагнозе, который ей еще не поставили - надо было сегодня досдать анализы крови. Бисбаховна не хотела ни че го. Всю жизнь боевая, батрачившая на людей на тяжелой работе, после которой могла и выпить, и загулять на пару дней, она не хотела больше бороться.
Это было страшно. Бисбаховна, которую никто из социальных служб и не ругал практически, если она выпьет - потому что знали, что она скоро пропьется и опять наведет дома порядок и чистоту, и будет гонять мужа и старшего сына на подработки, неожиданно для всех оказалась лежачей.
Работники вызывали скорую, Бисбаховна отказалась от госпитализации.
Ольга Валерьевна пару раз уговорила ее съездить на прием в больницу, где, предупрежденные о ее отказах от лечения, быстро взяли все анализы и помогли пройти врачей. Оставалось сдать этот злосчастный анализ, который брали по вторникам.
И который должен был поставить точку в выявленных заболеваниях.
Ольга Валерьевна остро чувствовала какую-то никчемность своей работы, и в ней нарастало желание уволиться. Ну как так? Видно, что человек умирает, а ты ничего сделать не можешь. Потому что человек отказывается от госпитализации.
Человек, который уже и не понимает до конца, что с ним происходит.
На улице было теплое, неожиданно длинное и красивое бабье лето.
Увядала летняя красота деревьев, томно падали желтые в крапинку листочки, бодро шуршавшие под ботинками.
И не верилось, что скоро грядет суровая сибирская зима.
И что эту зиму может не встретить или не пережить прожившая, как она могла, нелегкую жизнь, женщина.
Женщина, которая с детства работала, и после школы не поступала дальше учиться, потому что надо было зарабатывать на жизнь. А куда пойдешь без образования ?
Женщина, которая работала физически в разы больше, чем некоторые мужчины.
Почему так?
А ведь она еще молода, ей всего-то сорок с копейками, самый расцвет женских сил. Просто выглядит старше, потому что тяжело работала и в дождь, и в жару.
Почему так прошла ее жизнь, почему ее листочек самым первым пожелтел и полетел вниз, к матушке-земле?