Рассказ Бориса Панкова
13
— Вот она какая, Россия! — иронически проговорил Буршин.
Круглов посмотрел туда, где на фоне ночного неба виднелись призрачно высокие пирамиды тополей.
Ларин медлительно ответил:
— Этого и надо было ожидать.
— Может, здесь получше будет. Городишко вроде спокойный, — отозвался Мельшин.
Круглов, осмотревшись, сказал:
— Не верится, что вырвались из ада.
— А ты думаешь — попали теперь в рай? — упрекнул его Ларин.
Рум, р-р-ум, р-р-у-ум, — вразнобой стучали сотни ног по скользким булыжникам широкой улицы. Одиночные прохожие жались к домам, пугливо поглядывая на идущих, и скрывались в темных переулках. Город казался безлюдным, точно вымершим. Уныло смотрели сквозь стволы деревьев черные окна домов. Голые ветви раскачивал зимний ветер. В конце улицы колонна заключенных круто повернула налево, прошла вдоль высокой каменной стены, потом, свернув еще раз, миновала двое железных ворот и оказавшись в расположении большого лагеря, остановилась на широкой площади. Впереди полукругом чуть виднелись бараки. Со сторожевых башен начали полосовать прожекторами зону.
— Ну вот, и снова мы в объятиях колючей проволоки, — с волнением промолвил Ларин.
В этот момент луч прожектора упал на его лицо и какой-то странный мертвый блеск вспыхнул в его глазах и тут же погас.
— Что ж, нам не привыкать таскать ярмо, попробуем, поживем и здесь, — с горьким разочарованием обронил Буршин.
Неожиданно в городе завыли сирены.
— Ахтунг! Ахтунг! — донесся издалека вопль громкоговорителей.
Небо над горизонтом вспыхнуло в лучах прожекторов. По лагерю с собаками на поводках лихорадочно забегали эсэсовцы.
Ларин и Круглов переглянулись.
— Кажется, налет. Слышишь, объявили воздушную тревогу! — с радостной ноткой в голосе проговорил Круглов.
— Точно... Сейчас начнут бомбить! Возможно и до нас долетят. Ишь как фрицы засуетились... — взволнованно отозвался Ларин.
В этот момент отчаянно захлопали зенитки и послышалась канонада взрывов.
Появились блоковые команд вместе с эсэсовцами и быстро начали разделять прибывшую колонну на несколько групп, человек по сто в каждой.
— Линкс аб! Рехтс аб! — разносилось по всей колонне. Узников стали поспешно перемещать то влево, то вправо, равняя ряды и отделяя группы одна от другой. Затем всех принялись разводить по баракам.
Когда Ларин и Круглов входили в мрачное помещение барака, в городе уже буквально грохотало от разрыва бомб. Но даже сквозь этот грохот все отчетливее слышался нарастающий гул самолетов.
— Это союзники... Наверно, американцы, — начали перешептываться заключенные.
Блоковые еще не успели развести последние партии узников, как где-то совсем рядом за лагерем загремели первые разрывы. В окнах зазвенели стекла. И тут, словно по команде, вся зона загудела от многочисленных взрывов.
Несколько бараков сразу загорелось, в том числе и тот, где находились Ларин и Круглов.
Среди эсэсовцев началась паника. Часовые сбежали с вышек и бросились кто куда... Дежурное начальство, боясь мести узников, покинуло зону. Блоковые также стали разбегаться.
Буквально через минуту после начала бомбежки весь лагерь уже пылал.
Круглов, не помня себя и не замечая никого в суматошной толпе, едва протиснулся из барака и сразу бросился по направлению к воротам. Толпы заключенных с отчаянными криками носились по всей полыхающей зоне и массами гибли под всесокрушающими взрывами.
Борис несколько раз падал в бомбовые воронки, прежде чем очутился за лагерем. Вокруг него вздымались столбы огня и земли. В ушах гудело и звенело. Он подбежал к ближайшему лесу и залег. Прямо напротив себя увидел вход в землянку. Подполз к нему и влез внутрь. Не успел осмотреться, как навстречу метнулась какая-то фигура. Круглов машинально отшатнулся. Фигура приблизилась вплотную и слезно простонала:
— Братушка, я хорват. Насильно мобилизован до немца.
Глаза Бориса немного привыкли к темноте и он разглядел эсэсовский мундир. В каком-то безумном порыве Борис рванулся к эсэсовцу и что есть силы схватил его за горло. Тот в страхе где-то бросил свое оружие и, оказавшись с глазу на глаз с заключенным, совершенно растерялся.
Чувство мести и ненависти переполняло Круглова. В безумном азарте он повалил эсэсовца наземь и сжимал ему горло до тех пор, пока тот не перестал хрипеть и цепляться за него руками.
К этому времени налет уже прекратился. Борис выбрался из землянки и побежал вглубь леса, подальше от лагеря. Мысли лихорадочно путались в его голове.
«Будь что будет, но только вперед...» — подгонял он себя, повторяя одну и ту же фразу. До рассвета, выбиваясь из сил, он бежал и бежал между деревьями, пока совершенно не обессилил и не рухнул под огромным ветвистым дубом.
Круглов тогда не мог даже предположить, что этот побег окажется, наконец, удачным и что спустя примерно месяц, пройдя десятки километров по вражеской территории, он пересечет линию фронта и попадет к своим.
ЭПИЛОГ
Круглов и Ларин больше не встретились. О судьбе Григория Борис ничего не узнал.
Во время налета американской авиации на Ораниенбург погибли тысячи узников Заксенхаузена — того самого лагеря, откуда Круглов совершил свой последний побег.
Может быть, трагическая участь многих узников этого лагеря постигла и Ларина? А может быть он остался жив? Борису не суждено было получить ответы на эти вопросы. Победу он встретил в Берлине, куда ворвался одним из первых в составе мотострелкового полка.
Этот рассказ посвящается светлой памяти тех русских людей, кто погиб в фашистских застенках, одержимый мечтой добраться до своих и сражаться за победу.
Вечная им память!!!
Просим оказать помощь авторскому каналу. Реквизиты карты Сбербанка: 2202 2005 7189 5752
Рекомендуемое пожертвование за одну публикацию – 10 руб.