На рассвете первого дня торжествующей жизни, в Светлое Христово Воскресение, мы освящали куличи и яйца в последнем из посещаемых сел – в Растущем. Местных почему-то в сельский клуб не пустили, и они жались неприютно возле клуба в зябкой рассветной мгле…
И вот среди лиц людей, стоявших под облупленной стеной, в странном сочетании чистейшего утреннего воздуха и крепкого навозного духа, было одно лицо… мужичка, неказистого на вид, неухоженного даже, что ли. Какая-то у него рубашка была чистая, но мятая, и на ней какое-то пятнышко застарелое. Но лицо приметное такое, знаете, настоящее деревенское, не просто в морщинах даже, а как бы из коры сработанное. Такое лицо, но вот что-то в нем было, уж не знаю, необъяснимо примечательное. Так что внимание на миг зацепилось. И потом еще подумалось: вот пришел же человек, мужик… Почему удивило? Да потому что на рассвете в окраинных селах бабоньки в основном приходят. Разные. И тетки крепкие, как домашнее масло сбитое, и бабушки с внучками за руку, и отроковицы с чистыми, ясными лицами, а мужики, как правило – из тех, кого бабоньки с собой подтянули. Чтобы подвез, сопроводил в потемках, постоял рядом, сумки помог донести… И вот они всегда слегка отстранены. Так – слегка, но подчеркнуто. А этот видно, что сам пришел. Худощавый, сутулый слегка, в каких-то простых деревенских брюках и куртке.
Что-то я сказал собравшимся после краткого молебна… Конечно, о том, что Господь попрал смерть! И что с Богом – жизнь жительствует! И все можно преодолеть, потому что впереди – радость, выше которой нет ничего на свете… Только надо помнить о Боге всегда и стараться больше узнавать о вере своей… и молиться дома… и в храме бывать на службах. Ну и, конечно, «Христос воскресе!» возгласил, окропил и куличики с яичками, и самих молящихся, а дальше – собрались мы со старостой и певчей и поехали восвояси.
И вот выезжаем мы из села, и вдруг я вижу, что впереди по краю дороги бежит со своей торбой тот самый мужичок, и бежит он как-то странно. Не так, как спортсмены бегают, «технично», а как-то точно полубоком и кривовато, но бойко. Никогда я не видел, чтобы так бегали. И тут староста мой говорит:
– О, Сашка побежал уже… кумовьев поздравлять.
– Что, прям вот так, в шесть утра? – удивился я.
– Да запросто, а почему нет?
– Так, может, давай его подвезем?
– Ну, давайте попробуем, – ответил староста с искушенной усмешкой.
Мы притормозили, я открыл окно, и Васильевич крикнул Александру, который все так же продолжал бежать:
– Сашка, давай подвезем. Ты ведь в Нововасильевку бежишь?
Не останавливаясь, тот повернул к нам свое радостное, точно изумленное лицо и торопливо, нескладно проговорил:
– А, да… но я уж как-нибудь так… спасибо.
И стало ясно, что уговаривать его нет смысла. Мы еще раз крикнули ему: «Христос воскресе!», он ответил: «Воистину воскресе!» и махнул рукой. Я закрыл окно, и мы поехали дальше.
Фото: Zhdanovpaint.livejournal.com
– А далеко ему бежать-то? – спросил я.
– Да нет, километра полтора-два, – ответил староста.
Я прикинул. Мужичку на вид лет уже за шестьдесят прилично, и явно он не спортсмен. И я на себя примерил – ну-ка, пробежал бы я сейчас вот так, в охотку, километра полтора-два, да еще при том, что мне предложили бы проехать…
– А самое интересное, что он всегда так бегает, сколько его помню, – прервал мои размышления староста.
– То есть как это всегда?
– А вот так. Куда бы ему ни нужно было, он просто берет и бежит. Два, три, пять километров – неважно.
– Вот чудак…
– А самое странное, батюшка, – оживился староста, – что он не какой-то «дядька с приветом»... Толковый мужик, добрый и грамотный. И хозяйство у него в порядке, коровку держит, козочек, кур… все как положено… Нормальный мужик, сколько лет его знаю. А вот – бегает. Чего он так решил, я даже и не знаю, дай ему Бог здоровья!
Староста перекрестился.
Дальше мы ехали молча в ликующей радости пасхального утра. И солнышко уже сияло над горизонтом, и вся природа пела, славила воскресшего Господа, и на душе было так светло! И думалось, какое же это чудо и счастье, что Господь принимает, любит нас со всеми нашими нелепостями и странностями… только бы мы отгребались от греха, насколько это возможно, только бы бежали от него, устремляясь всем сердцем и всей душой в Царствие Божие!
Из книги издательства Сретенского монастыря:
«Рука Дамаскина» и другие рассказы