И… Олэну -то понять не мудренно, что нужно делать.
Подойти и сесть рядом.
А она, Каталея, тут же повернулась бы к нему и уткнулась бы в его грудь и закрыла бы руками мокрое от слёз лицо.
А он… он бы подцепил её за подмышки и колени и посадил бы к себе, как маленькую девочку.
А девушка… девушка бы продолжала реветь и хлюпать носом, а мужчина молча бы гладил её по волосам и баюкал.
Не надо было что-то говорить…
Не надо было успокаивать…
А просто побыть рядом, чтобы она могла спокойно выплакаться в теплых объятиях.
Погоревать о том, чего нельзя изменить…
Оплакать то, с чем нужно было просто смириться… принять…
Смириться…
Принять…
И жить дальше!
Олэн стоял и смотрел на её истерику.
Да он не помнил, что делать с плачущей женщиной, он забыл как быть человеком и, наверно, не хотел вспоминать об этом.
Зато он хорошо знал, как быть
волком… зверем.