Науке известно множество неизлечимых болезней. Одна из них – морская болезнь. В этом я убедился на собственном опыте. А было это, в смысле – опыт, в далёком одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году, когда я морячил с экипажем одного из командиров многоцелевых подводных лодок. Интересно, почему не «в экипаже», что было бы правильнее с точки зрения русской лексики, а «с экипажем»… Любой, кто служил в подводном флоте в то время, а может быть служащий и сейчас, меня наверняка понял. Быть в экипаже значит быть частью экипаже, я же был к экипажу прикомандирован, а значит, был с экипажем.
В то время старшиной команды электриков там был мичман Фазлетдинов по прозвищу Фаза. Мой привет ему и наилучшие пожелания. Татаро-монгольские предки щедро одарили мичмана Фазу. Кроме колоритной азиатской внешности, не допускающей и тени сомнения в его происхождении, от предков ему достались и прекрасные черты характера. Так, безоговорочное подчинение начальству органично сочеталось в нем с бесконтрольной властностью над подчинёнными. Эти качества делали почти непьющего мичмана Фазу незаменимым специалистом для атомного подводного флота.
Но кроме положительных черт, предки передали ему и один изъян. Потомок неустрашимых кочевников – завоевателей страдал морской болезнью. То есть, всякий раз, когда лодка всплывала в надводное положение и становилась послушной игрушкой в руках океана, Фаза принимал горизонтальное положение на боевом посту «БП-65» и находился в таком положении до самого погружения, неизменно зелёный и грустный.
Все знали об этом и относились к Фазиному недугу иронично – сочувственно. То есть, механик, после всплытия, мог вызвать Фазу в ограждение рубки для восстановления ходовых огней, но, не дождавшись его появления, не повторял свой вызов. Я же в то время был увлечён морской литературой и в одном рассказе у Станюковича вычитал, как на парусном флоте лечили от морской болезни. Рецепт был таков: во время качки желудок должен быть максимально заполнен твёрдой пищей, а сам обладатель желудка должен заниматься физической работой...
Свой план по лечению морской болезни я изложил мичману Фазе. Рекомендации были такими: перед всплытием необходимо как следует наесться, желательно каши. Наевшись, не пить ни чаю, ни компоту – вообще ничего. После всплытия не валиться как сноп на сидушку, а начать приборку в отсеке. План Фазе очень понравился, особенно его первая часть.
По сигналу «учебная тревога для всплытия в надводное положение» мичман Фаза с энтузиазмом приступил к осуществлению терапии. На камбуз был отправлен боец, которому коки выдали целый бачок (!) гречневой каши и четыре (!) котлеты. Видимо, Фаза сказал, что «лечиться» мы будем всем дивизионом… По завершении первого этапа терапии вид мичмана Фазы являл крайнюю степень удовольствия: румяные щёки лоснились от масла, а глаза сузились до предела. Мне даже на минуту показалось, что передо мной не советский мичман, а средневековый хан. Для довершения образа не хватало только расшитого шелком халата надетого на голое тело.
Тем временем лодка всплыла, и океанская волна приняла её в свои объятья (как сказано!). По лодке была объявлена приборка, за которую и принялся мичман Фаза с небывалым для него рвением. Не без гордости за себя и великого мариниста Станюковича я наблюдал непривычную картину активности мичмана Фазы во время качки. После приборки был объявлен обед, и я покинул отсек в полной уверенности, что мы со Станюковичем совершили маленькое чудо.
В кают-компании, я не без гордости рассказал о чудесном исцелении мичмана Фазы. Отобедав, и поднявшись в ограждение рубки, чтобы выкурить сигарету, я увидел следующую картину. Довольный, с румянцем и следами масла на щеках там стоял и разминал сигарету мичман Фазлетдинов. Ни кто в экипаже, ни до, ни после не видел мичмана Фазу курящим во время выхода в море. Это был триумф парусной терапии...
Не успел я насладиться чувством исцелителя, как глубокое разочарование настигло меня. После второй затяжки, румянец на щеках Фазы приобрёл зеленоватый оттенок, глаза расширились и помутнели, а уже через минуту мичман Фаза находился в привычном для него месте и в привычном положении неизменно зелёный и грустный. Так закончился опыт по лечению морской болезни.
"Подписано к печати 05. января 2007 г."