“Апология Сократа” по своей сути является монологом Сократа, переданный нам в письменной форме его учеником Платоном. Это произведение хоть и описывает суд, но в моём представлении является “театром одного актёра”. Для нас, как читателей, с каждым аргументом Сократа становится более ясна его невиновность. Он разбирает необоснованность претензий его обвинителей, а именно то, что он развращает молодых людей своими речами. Сократ проницательно указывает на то, что самого Мелета – его обвинителя – не заботят судьбы этих молодых людей, равно как и способы сделать их лучше.
В корне всех претензий к Сократу лежит представление о том, что он не уважает богов. Однако для него самого всё, что он делает – это служение богам. По словам дельфийской пифии, никого мудрее Сократа нет. А если так, то получается Бог использует его имя для примера, дабы сказать:
“что из вас, о люди, мудрейший тот, кто, подобно Сократу, знает, что ничего-то по правде не стоит его мудрость”.
И это фраза схожа с его крылатой фразой:
“Я знаю, что ничего не знаю”.
Сократа объявляют виновным, но он не удивлён таким исходом. У него нет возможности заплатить за свою свободу, как и нет желания уйти в изгнание. Он понимает: всё закончится таким же судом, где бы он не оказался.
Сократа не заботит смерть, он не боится её и считает, что лучше думать
“делает ли он дела справедливые или несправедливые, дела доброго человека или злого”
Он говорит:
“бояться смерти есть не что иное, как думать, что знаешь то, чего не знаешь”.
Ведь это и есть главная претензия Сократа к другим: они считают себя мудрыми, но на самом деле их слова пусты, и за ними нет ни знания, ни понимания.
Сократ принимает вынесенный ему смертный приговор, потому что он не способен отказаться от своих принципов. Он может не одобрять осуждающих его людей, но при этом оставаться патриотом полиса. Даже когда у него появляется возможность бежать из тюрьмы (диалог “Критон”) он отказывается, чтобы не поставить в неудобное положение Афины.
В каком-то смысле, Сократ является сам себе подсудимым и судьёй. Хотя для него самого очевидно, что Судьёй ему может быть только Бог.
Или он сам.