Потом она вдруг забеспокоилась об оружии. Это Рита, которая про себя всегда говорила, что у нее руки- крюки, и которая так часто резалась на кухне, что пластырь всегда лежал в шкафчике, рядом с запасами крупы и
— Может, можно купить хотя бы травмат? — спросила она мужа, с наивным убеждением, что уж он-то во всем этом разбирается.
— Ты хочешь сказать, что можешь в кого-то выстрелить?
Начало здесь:
— Я не о людях, я о собаках. Когда я жила с бабушкой, и у нее был тот самый помощник, ну, из вылечившихся психов… помнишь?
— Помню. Карл.
— У него были собаки особой породы, их привозили издалека. Они тренированные именно на людей. Разыскивать, сражаться. Когда-то рабов искали с такими. А порой давали команду – затравить нас-мерть. Собак я уби-вать тоже не хочу. Но остановить как-то…
— Рита. Ты. Не. Поедешь.
— Сейчас я посмотрю, как туда лучше добраться и закажу нам билеты…
Молодая женщина потянулась за ноутбуком. Андрей удержал его двумя руками.
— Ты хоть понимаешь, что это может быть совсем не то… Ложный след. Мы приедем, а там какой-нибудь местный доктор Иван Иваныч.. А здесь нам тем временем в розыск объявят. Все уже на нерве, даже эта следовательница.
— Если это все туфта, мы потеряем три-четыре дня. Но мы хотя бы будем что-то делать. У тебя крыша тут не едет? – Рита сцепила пальцы, — От каждого телефонного звонка, от каждого стука в дверь…
Андрей хотел было сказать, что – может быть – Рите стоит какое-то время принимать лекарства, сильные, чтобы спать, чтобы не слышать. Пока он не смотается туда-сюда. Но у него не хватило произнести это.
Тем временем Рита завладела ноутбуком.
— Смотри, мы можем доехать на поезде почти совсем до этого места.
— Поищи там гостиницу, — сдаваясь, сказал Андрей, — Если клиникой командует твоя бабушка – вряд ли она пустит нас на ночлег.
Труднее всего оказалось убедить родителей Андрея в том, что эта поездка нужна непременно[П1] , и что Андрей и Рита уедут, чего бы это им не стоило.
Рита всё больше молчала, говорил Андрей.
— Мы не хотим вам врать, что мы рванули к друзьям или на дачу. Типа скрываемся от журналюг или тому подобное. И тем более не хотим, чтобы вы за нас волновались. Билеты на завтра, ухватили боковушки в плацкарте, вернемся не позже, чем в пятницу.
— Да с чего вы вообще решили, что бабка к этому причастна? — отец Андрея пытался воззвать к их разуму, — Вы понимаете, как это смотрится со стороны? Сейчас, если молодые люди пытаются подкидывать бабушкам младенцев, чтобы самим оттянуться денек, старушки уже к вечеру взвыть готовы. А эта бабка еще живет за тридевять земель… Не сходите с ума, а… Рит, может тебе уколы какие, а ? Я понимаю, тебе, как матери, тяжелее, чем нам всем.
— Когда мы вернемся, — Рита облизнула губы, — Я согласна, чтобы мне делали уколы, заперли в клетку… Только отпустите нас сейчас!
И так прозвучало это «сейчас», что отец Андрея смолк и только рукой махнул. А мать озаботилась тем, чтобы собрать еду в дорогу. На следующий день она хлопотала, показывая Рите, что и куда кладет – яйца, огурцы, буженина — и молодая женщина немного отвлеклась. Никаких новостей не поступало. Кристина пообещала звонить, как только появится какая-нибудь новая зацепка. Но телефон молчал. В любой другой ситуации они набирали бы номер следователя сами – и утром, и вечером – не появилось ли каких-то известий. Но сейчас Рите даже не приходило это в голову – будто ей что-то было обещано там, у неизвестного озера, в которое когда-то упал метеорит.
Когда они уезжали, шел дождь. Им повезло, на лестничной клетке никого не было. В подъезде, правда, дежурило двое парней с камерой, но ни Рите был плащ с капюшоном, и Андрей так быстро провел жену мимо журналистов, и открыл перед ней дверь, что парни как курили, так и продолжали курить – даже не отвлеклись.
Стояла середина сентября, и темнело гораздо раньше, чем летом. Уже в сумерках они спешили вдоль состава, стараясь отыскать свой вагон – поезд стоял десять минут. Пожилая проводница лишь взглянула на их билеты:
— Быстрее, сейчас уже отправляемся.
Рита не помнила, когда она последний раз ездила в поезде. Почему-то узкий проход, свисающее с полок белье, и слабое освещение произвели на нее какое-то жутковатое впечатление. Их места выделялись ярко-синей обшивкой – полки еще не были застелены. Но под столиком теснились чьи-то сумки.
Рита вопросительно посмотрела на Андрея – мол, ты не ошибся с местами?
— Ой, это я поставила, извините, — грузная женщина, сидевшая напротив в купейном отсеке, смотрела на них просительно, — Думала, не сядет никто. Вещей у меня много… Может, разрешите, чтобы они тут постояли? У вас-то смотрю, сумочка одна…
— Если только вы нас не поднимете среди ночи, чтобы их забрать.
— Нет-нет, я еду до…, — и тётка назвала то же самое место, куда направлялись и они.
— Можно, я наверху лягу? — попросила Рита мужа, — Хочется отгородиться от всего этого. Отвернусь к окну – и буду лежать.
— Постой, ты должна сначала попить чаю… Непременно…Зря нам мама все это собирала? Неизвестно еще, сколько нам там сил понадобится. А от тебя вон остались одни глаза и нос…
Чай был «исторический», то есть точно такой, какой подавали раньше – в граненых стаканах с подстаканниками. Железные ручки обжигали пальцы. За окном совсем стемнело, и только заметно было что идет дождь.
Рита поднесла пальцы к губам.
— Обожглась?
— Нет. Я что-то помню… Как будто… Рядом это всё, но никак, никак… Андрюш, я лучше лягу.
Они расстелили постели. И Рита легко забралась наверх, отвернулась к стене. Поезд шел очень быстро, летел. Может, он опаздывал и нагонял. Вагон потряхивало, рывками. А Рита увидела себя в таком же поезде, в плацкартной боковушке. Напротив за столиком сидела совсем молодая женщина. Очень загорелая, светлые волосы заплетены в африканские косички, да еще концы выкрашены в розовый цвет. Женщина одета в джинсовую куртку, нарочито рваную. На пальцах множество колечек.
На столике перед ними бутылка с пивом и копченая рыба. Она пахнет так, что маленькая Рита не выдерживает, протягивает руку:
— Можно?
— Чуть-чуть. А то потом пить запросишь, а в туалет тут очередь.
Что же эта женщина – она ее мама? Но ведь Рита абсолютно не помнила своих родителей. Бабушка не показала ей ни одной фотографии: « Мне слишком больно их видеть, пойми. Я закрыла эти воспоминания на ключ».
Да что же такое делается? Рита обхватила себя за локти. Она надеялась, что может быть, когда она уснет – увидит еще один отрывок из прошлого. Где все это таилось? Почему пришло именно сейчас? Но она заснула неожиданно крепко, без снов, впервые за много дней.
**
Утром, когда они вышли на незнакомой станции, та тетка, вещи которой они согласились приютить у себя под полкой, их сориентировала:
— Гостиница у нас только одна и есть. На автовокзале. Там на первом этаже касса, а на втором – комнаты. Дальнобойщики все больше останавливаются. Неприятное место. На трассе. Хоть там и окна пластиковые, но всё равно шумно.
Когда же Андрей спросил ее про то место, которое было настоящей целью их поездки, тетка задумалась:
— Ну-у… не знаю, ребята… Чё та я слышала, туристы в те края раньше ездили. Теперь, говорят, не очень-то пускают. А вам зачем туда?
К счастью, Андрею удалось переменить тему разговора. Тетка была недовольна тем, что он вызвал такси, хотя до гостиницы было удобно доехать на автобусе:
— Вот прямо на «двадцатку» сесть и через шесть остановок. А там пройти метров пятьсот. Всё ж таки за такси звонишь? Вас, богатых, не поймешь.
…В другое время гостиница бы им не понравилась – в номере жарко, душно, прямо под окном останавливаются автобусы, но сейчас дело было не в этом. Андрей настаивал, что нынешний день нужно посвятить тому, чтобы узнать как можно больше о загадочной клинике – ну, местные же наверняка что-то знают. Узнать и подготовиться к поездке. А Рита настаивала на том, что ехать нужно прямо сейчас, и увидеть все своими глазами.
— Гляди, — он тыкал в экран телефона, — Вот карта, со спутника… Даже если нас вот досюда довезут. Ты погляди. Берег голый. Вот тут лес кончается, а дальше, видно, был пляж и все, озеро… Мы до вечера вернуться не успеем, Рита! Если реально что-то пытаться узнать, надо брать палатку – или купить, или, может, напрокат, и сделать вид, что мы вроде как туристы. Ставить палатку, и ночевать там. Может быть, даже ночью чего-то удастся узнать…
В конце концов, ему удалось убедить ее. Они сидели в кафе, жевали сухие блинчики с липкой субстанцией, выданной за варенную сгущенку, запивали их жидким кофе, и Андрей прямо на бумажной салфетке писал список того, что им нужно было взять с собой.
Хоть список и получился коротким, багажник в такси вещи заняли полностью.
— Да туда вроде и не ездит сейчас никто, — недоумевал таксист, когда ему назвали место, — Да и раньше ребята, бывало, своим холодом…Богатая публика туда никогда… Ну там, молодежь, и даже не рыбку половить, а просто потусоваться…Эти, всякие, знаете, которые, чокнутые.
— Ключевое слово «чокнутые», — пробормотала Рита, — Нам туда и надо. Сами такие.
— А,,. — таксист покачал головой и попросил плату вперед.
Высадил он их у того самого места, где перешеек заканчивается, и начинается, собственно полуостров.
— Там дальше ворота будут, и нас не пропустят, — объяснил он, — А дорога тут одна. У вас же нет никакого разрешения? Вы просто так, из любопытства? Сначала, когда тут базу для туристов строить хотели, эти всякие, повернутые на шаманах и мистике, сюда ездить перестали. Мол, место изгадили, да и что делать, в центре стройки. А потом, когда сказали, что тут вроде как закрытое учреждение – то ли больница, то ли опыты проводят… Народ вроде как заинтересовался, только тут пропускной пункт на дороге сделали, и всё – всем облом. Может, как-то через лес можно добраться, если вы озером интересуетесь. Только вон в ту сторону не суйтесь – там болота. Раньше еще можно было на помощь позвать, если заблудишься, или провалишься… а сейчас тут и нет никого, в этих краях.
Андрей сунул мужику лишнюю тысячу, и тот подобрел еще больше.
— Вы это… когда назад надумаете, позвоните, я за вами приеду.
— Спасибо, — сказал Андрей, — Нас это устраивает.
Оставшись одни, Андрей и Рита долго слушали звуки леса, пытались уловить близость людей. Ничего. Шум листьев, гул сосен и пенье птиц.
— Попробуем пробраться к озеру, минуя дорогу? — спросил Андрей.
— Вообще-то нам нужно подобраться как можно ближе к ограде, но так, чтобы нас пока не видели. С дороги во всяком случае сворачивать придется. Пошли.
Рита поправила на плечах ремни рюкзака, и невольно задела грудь, которая ныла и тяжелела, несмотря на все лекарства, которые молодая женщина пила. Очень хотелось заплакать, но какой смысл был в этом? Рита лишь сильно-сильно закусила губу, чтобы одна боль перебила другую.
Андрей шел впереди. Наугад, без всякой тропы.
— Нам нужно просто спускаться туда, где ниже. — Рита прислушивалась на ходу к тому, что говорил муж, — Тогда выйдем к озеру.
Они не рассчитали чуть-чуть, наткнулись на ограду, но лишь немного нужно было пройти вправо, и она закончилась. От этого места до озера они дошли минут за десять. Сразу заметно было, что тут давно никто не бывал – сквозь песок на пляже пробивалась трава. И не было никаких следов присутствия человека. Ни остатков костра, ни даже брошенной бумажки… Противоположный берег озера, поросший лесом, тоже был пустынен.
— Сейчас разобьем палатку, — Андрей оглядывался, выбирая подходящее место, — Если нас тут накроют – что очень вряд ли – мы просто приехали отдыхать. Не знали про запрет.
— Не то ты говоришь, — лишь сейчас, при свете дня, стоя в двух шагах от Риты, Андрей заметил, как она в действительности исхудала. Остались одни больные, измученные глаза, — Это не нас будут спрашивать, это мы пойдем задавать вопросы. Иначе – зачем мы здесь.
За мелкими делами – пока ставили палатку, кипятили на костре воду, готовили ужин, они условились, что ночью отправятся к ограде, обойдут ее по периметру, попробуют все рассмотреть. Даже если завтра они отправятся «прямо в пасть к тигру», то есть постучат в ворота и потребуют, чтобы их впустили, надо заранее знать – как это место охраняется, и легко ли будет отсюда сбежать. Рита по опыту знала, что оказаться внутри бывает легче, чем выбраться назад.
Спать они легли рано, едва успело сесть солнце, убедив друг друга, что силы еще понадобятся. И Рите опять приснился сон. На этот раз она точно понимала, что это сон, потому что Агриппина сидела перед ней, вовсе не страшная, и не таинственная, а точно такая, какой Рита ее видела в последний раз.
— Старая я стала, — женщина сказала это с бесконечной грустью, — И так мне этого не хочется…ну ладно уж. В последний раз.
— Чего тебе не хочется? — спросила Рита.
Сон стал истончаться, она возвращалась в реальность, хотя отчаянно пыталась удержаться за сновидение. Было важно узнать, что хотела сказать ясновидящая.
Рита открыла глаза. В нескольких шагах от палатки стояла неясная фигура, белесая, точно негустой туман. Сквозь нее можно было видеть лес и озеро. Сейчас Агриппина была строгой и даже величественной. Она сделала Рите знак, чтобы та шла за ней.
(окнчание следует)