Что может быть прекраснее этого ощущения полёта, бескрайнего счастья? Обожания в чужом взгляде? Господи, сколько же энергии дарит мимолётный роман! Что может быть мощнее?
Продолжение. Начало здесь:
Она поняла, что это будет не просто танец сразу, как только он подошёл. А когда протянул руку - тёплую, крепкую, со слегка шероховатыми пальцами... Надёжную, как у памятника... Только памятник не может двигаться. А он двигался и этой своей рукой, вёл её руку, а другой - придерживал талию, будто талия могла переломиться.
Они сразу стали особенной парой на площадке. И там, где они кружили, народ расступался. И иногда просто вставал в круг и глазел. Два почти ровесника. 73 и 75. Оба седые. Оба с идеальной осанкой, оба с офигенным чувством ритма и друг друга.
Его звали Сашей. Арина Аркадьевна ещё подумала, что ей везёт на простые русские имена у кавалеров. Хотя... кроме Василия у неё уже о-о-очень давно никого не было. Вот прямо-таки все эти последние почти полвека.
-Вы часто сюда приходите? - спросил Александр.
-В первый раз, - ответила Ариша. - А вы?
-Здесь? Тоже впервые.
Что-то кольнуло висок. Что? Она пока не могла понять.
Весь вечер вместе. Потом он её провожал. Потом договорились встретиться на той же площадке через два дня... И после того вечера (почти ночи), он уже пил у неё чай. А она испекла яблочный пирог. Заранее испекла, потому что заранее про этот чай загадала.
Потом они ещё сходили в театр. И снова на них все смотрели. Даже не только во время антракта. Они сидели в полутёмном зале со своей величественной осанкой. Не развалясь в кресле, не притулившись друг к другу. Вроде бы, параллельно, но... его рука снова сжимала её ладошку, как в танце.
У Ариши с Васей всегда были разные интересы. На этом их брак и держался. Он мог всё починить, но был немногословен. Не любил сцену и кадр. Она - наоборот. Спектакли, кино - но смотрела их как бы украдкой. Потому что семья - есть семья. Быт, дети, просто посидеть с мужем, поговорить, о чём ему понятно и приятно. Это называется - создавать уют в доме.
Иногда Вася делала что-либо совсем невпопад. И Ариша думала, вот во всём диссонанс. Это, наверное, потому, что танцевать не умеет. Потом прочла, что плохо танцуют те, кто неуверен в себе. Согласилась! Танец - это ведь свобода. Свобода - когда ничего не стесняет. А неуверенный человек вечно ходит так, будто ему ботинки жмут. Вася так и ходил. Хотя неудобные ботинки страсть как не любил и всегда выбрасывал, ежели таковые попадались.
Саша двигался так, будто на нём вообще не было ни обуви, ни одежды. Будто он на берегу моря, босой и... Нет, наверное, всё-таки не нагой... В просторной белой рубахе, пахнущей свежестью пуще бриза.
Он часто менял жён. И женщин. Сам в этом признался. "Менял как перчатки. Вот и остался один..." Арина Аркадьевна понимала, что непостоянство у мужчины - это не хорошо. Однако ей казалосьЮ, что Саша теперь об этом сожалеет. Да и серьёзности отношениям не придавала, потому смотрела на факт определенного альфонсовства сквозь пальцы. Точнее, сквозь прищур ресниц, с блаженной улыбкой на устах.
Они встречались месяц. И уже не могли друг без друга. Саша знал, где и когда, а главное, как вставить комплимент. Чтобы ресницы разомкнулись, глаза у подруги засветились!
Он, правда, ничего не умел сделать по дому. Ну, так и не важно! Сантехников никто не истреблял. А Арина Аркадьевна к своей "осени" устроила в своём доме всё так, чтобы бытовых забот было по минимуму. Хватит уж, наелась этого быта за столько лет. С вечно разбрасывающем всё Васенькой.
Вспомнила и передёрнуло. Придёт хлеб отрезать - крошки оставит. Снял что с себя - где снял, там и положил...
Эх! Как её это бесило! И не раз из себя выходила. И мечтала, чтобы был у неё хоть какой свой уголок... Чтобы сесть в нём и всё глазу приятно, ничего не цепляет, ничего делать не надо. Сиди - размышляй, "медитируй", - как теперь модно.
Вот теперь покой и порядок... И даже было скучновато. А потом появился Александр... Осенний кавалер...
Продолжение: