Газанфер-ага почувствовал, как его ноги стали ватными, а в ушах гулко застучало. Страшная тайна, которую столько лет удавалось скрывать, ни на миг не покидала мыслей венецианца, заставляя главного евнуха беспрестанно бояться разоблачения и следующего за этим неминуемого наказания.
Но жалел ли Газанфер, что посмел поддаться страсти и сорвать запретный бутон в саду султана? Раскаивался ли в том, что был близок с наложницей падишаха? Венецианец бы никому не признался, что вернись он в тот самый день, когда обманом заманил Мехрибан в свою комнату, всё случилось бы снова.
Сколько раз, закрывая дверь на засов и гася свечи, он неистово предавался томным воспоминаниям, ярко проживая заново каждый миг этого грешного удовольствия - так, будто Мехрибан-хатун вновь была в его жарких объятьях. Так, будто в лице наложницы ему отдавалась прекрасная и недоступная юная Нурбану, о которой столько лет грезил ради любви ставший евнухом мужчина.
- Нурбану-султан, прежде, чем вы решите мою участь...
Султанша вздохнула и оборвала венецианца:
- Довольно пустых разговоров, Газанфер. Я задам тебе простой вопрос и хочу, чтобы ты сказал мне правду, какой бы она не была. Не пытайся ничего от меня скрыть, иначе мне и впрямь придётся решить твою участь так, что весь Стамбул ужаснется тому, как именно я прикажу это сделать. Только правда, Газанфер. Только правда может тебя спасти от таких мучений, которые ты даже не можешь себе представить.
Главный евнух кивнул. Он уже не сомневался, что валиде-султан обо всем узнала, и понимал, что с минуты на минуту любимая вынесет ему смертный приговор. Так разве же кто-то бы осмелился солгать за миг до того, как предстать перед Аллахом?
---
- Разие-хатун? Снова не поужинали из-за неотложных дел в гареме? Я уже всё убрал, но для вас сейчас что-нибудь найду, можете не сомневаться! - главный повар загремел посудой, - Вот тут у меня есть...
- Подожди, ага, не суетись. Я не голодна. Цыпленка, которого ты присылал мне, съела до последнего кусочка: как было удержаться! Я здесь по другой причине.
Разие вернулась к двери и высунулась в коридор, махнув кому-то рукой. Через несколько секунд на кухне показались две зареванные рабыни.
- О, Аллах. Что-то случилось с маленькими госпожами? - главный повар узнал нянь Айше-султан и Фатьмы-султан.
- Не спрашивай ничего. А лучше найди для девушек работу. Такую, чтобы к утру они как следует пожалели, что не оценили милость госпожи, которая доверила им дочерей султана.
- Бесстыдницы! Неужели вы недоглядели за малышками, за нашими медовыми булочками? Они поранились? Кто-то напугал их?
- Не шуми, Айше-султан и Фатьма-султан в порядке, тут в другом дело, да не нашего оно ума. Сафие-султан очень разгневана. Госпожа велела тебе найти на кухне самую сложную работу для Сайджи и Зейнаб!
- Этого у нас в избытке, Разие-хатун. Цыплят сегодня изжарили столько, что дым шел столбом - вертела теперь все чёрные от масла, которым птичку поливали во время жарки. А вертелов этих и не сосчитать сколько десятков!
Девушки с ужасом посмотрели на закопченые шампуры в кусках налипшего и пригоревшего мяса, сваленные в углу кухни устрашающей бесформленной кучей. Служанки, чьи молодые ручки привыкли лишь заплетать детские волосы и наряжать в шёлковые платья маленьких османских султанш, никогда не знали такой чёрной работы. Песок, которым предстояло натирать вертела до зеркального блеска, сдирал нежную кожу на пальцах быстрее, чем становился виден хоть какой-то результат. Девушки взвыли от страха и отчаяния, понимая, что к рассвету от адской боли не будут чувствовать своих рук.
---
- Никакой клеветы нет, Михримах-султан. В своём письме австрийский посол действительно пишет, что надеется сохранить дружественные отношения между нашими государствами и клянётся всячески этому способствовать.
Луноликая султанша повела бровью:
- Тогда я не понимаю, повелитель...
- Он клянётся в верности Вам, Михримах-султан! Разве вы не понимаете, что такие слова бросают тень на мою власть. Не вас, а меня ему следовало бы уверять в своей преданности! Ведь, как вы помните, это я падишах Османской империи, и никогда женщина, даже такая несомненно сильная и могущественная как вы, не станет решать судьбу государства, вверенного мне Аллахом!
Михримах-султан открыла рот от удивления, пытаясь осознать услышанное. То, что племянник увидел угрозу своей власти в церемониальной фразе, которую по традиции писали все послы иностранных государств любому представителю Османской династии, не укладывалось в голове Госпожи луны и солнца, казалось абсурдом. Воспринимать буквально такого рода словесные обороты мог только человек, никогда на пушечный выстрел не приближавшийся к дворцу, а никак не наследник престола, с пелёнок обучаемый этикету. Если только... ему вдруг не понадобился формальный повод.
Читать далее нажмите ➡️ здесь
Вы прочитали 320 главу второй части романа "Валиде Нурбану"