Все-таки, удивительно, насколько люди утратили инстинкт самосохранения.
Вот иду я, к примеру, по городу в кипе. Никого не трогаю. У меня привычка такая - ходить иногда в традиционном национальном головном уборе. Я в нем себе нравлюсь, у меня благостность в душе появляется.
Так ведь нет - периодически находится какой-нибудь бесстрашный интересант, который полагает, что я ему должен объяснять, что у меня на голове.
- Слышь, а чо у тебя за шапка на голове?
О. На этот раз - двое. Лет по 25.
Назревает международный конфликт в центре города. Прямо у магазина. Конфликтов я не боюсь, но не люблю, стараюсь всегда разрешить дело миром. В конце концов, неизвестно, чем конфликт закончится. Слово за слово, мордобой - либо потом судьям объяснять, почему такой красивый, либо полиции, за что человека побил.
- Ребята, это кипа. Национальный еврейский религиозный головной убор.
- А чо ты, еврей, что ли? Чо ты тогда в России живешь? Чо в Израиль не валишь к своим на войну? Сними ее на ...
Да блин блинский...
Если бы это были два парня кавказской национальности - я бы вопрос понял. Конфликт в Израиле, все дела. У нас тут сейчас на Кавказе действительно непросто, воду сильно мутят.
Но напротив меня стоят два настолько русских парня, что можно в кино про Русь изначальную без грима снимать. И у них ко мне вполне предметный интерес. Я им не нравлюсь.
Точнее, по сути, им не нравится мой внешний вид - я от них отличаюсь. Они считают, что любой человек, который попадает в их поле зрения, должен выглядеть точно так же, как выглядят они, и никак иначе. Потому что непорядок.
У меня есть огромное желание задать этим двум парням несколько вопросов по истории России, поговорить с ними о русских писателях, художниках, композиторах. Поинтересоваться, знают ли они, что такое деепричастный оборот и какие оценки у них были в школе по русскому языку. Но это в данной ситуации совершенно бессмысленно, потому что сейчас меня попытаются бить. Это уже совершенно очевидно. Поэтому, нащупывая правой рукой в кармане тазер, а левой - перцовый баллончик, я уже открываю рот, чтобы с использованием отборных русских матюков объяснить, куда поехать этим двум альтернативно одаренным гражданам.
Но в этот момент на парковку заезжает машина, из которой выходят два вполне взрослых мужика с приличными бородами и в вязаных тюбетейках. И прямо в нашу сторону.
- Брат, проблемы?
Вообще шикарный поворот. Вот уж от кого поддержки никак не ожидал.
- Да вот, собирались с парнями поговорить о роли русской поэзии в развитии братских отношений между народами. Но ребята торопятся. Да, парни?
А они и правда куда-то заторопились. Раз - и нет никого.
- Что, докопались за кипу?
Знакомимся с мужиками. Оказывается - горские евреи. Заметили напряженную ситуацию, решили остановиться, помочь.
- Аккуратней по улицам ходи, брат. Ты же видишь, что творится.
Вижу, брат, вижу. Фигня творится полная.
Очень не хочется об этом говорить, но нападающие - мигранты. Они имеют собственное представление о том, как должен выглядеть мужчина, неформалы им не нравятся. Родители учеников неоднократно жаловались руководству школы, но никакой реакции от директора, депутата от "Единой России" Натальи Каныгиной, нет.
Впрочем, вру. Есть реакция. Избиения были записаны пострадавшими на видео и выложены в сеть. Директор вызвала к себе учеников, которые сделали видеозапись, и отчитала их за то, что "от их видео вся Москва на ушах стоит".
Как бы объяснить этому директору, что вместо того, чтобы затыкать рот тем, кто обозначает существующую проблему, надо ее решать?
Знаете, что ответили эти два пассажира, когда их спросили, чего конкретно они хотят от девушки? "Чтобы она сняла эту одежду и нормальную одежду носила".
Ну, да. А потом скажут, что собачники распоясались.
"Чего ты так одета?" - и кулаком в лицо. Он ее от греха спасал.
Фигня творится, брат. Самая настоящая фигня.
Сто девяносто народов в России живет. Более шестидесяти конфессий.
Христианство, ислам, буддизм, иудаизм - основные.
Куда от этого деваться? Как объяснить людям, что кровь у всех красная, бог, в которого они верят, от других богов отличается только в их сознании?
У меня за окном - православный храм. В этом храме служил мой прадедушка по русской линии в моей крови, дьякон Павел Пересыпкин. Сын его, мой дед Вениамин, погиб в шталаге 352. Жена его, Двойра Вайнберг, успела увезти моего отца из нашего города за сутки до оккупации фашистами.
Как объяснить тем, кому не нравится мой внешний вид, что мой дед погиб за то, чтобы все 190 народов России жили в мире?
Я не знаю.