В прошлый раз мы поговорили о том, как устанавливалась письменность на Руси в целом. Также мы упомянули о деятельности Константина Философа и Мефодия, а закончили наш прошлый разговор размышлениями о том, насколько хорошо кириллица передавала славянское произношение. В этот раз мы будем рассматривать русскую книжность в период с XI по XIV век, когда азбука уже была распространена.
Говоря о письменности, нельзя не затронуть тему орфографии. Орфография (правописание) — это набор закономерностей, который обуславливает то или иное написание. В любом языке, который обладает письменностью, орфографические правила в любом случае появятся, так как будет устанавливаться связь звука и буквы или буквенного сочетания, которые его передают. История русского правописания особенно занятна, так как оно было очень разнообразно, а при поверхностном взгляде может показаться даже хаотичным. Например, известный литературный критик 19 века В.Г. Белинский о русской орфографии высказывался следующим образом:
«<…> право, в нашей умственной деятельности, как и в нашей общественной жизни, очень мало видно владычества здравого смысла, даже в мелочах <…>. Посмотрите на одно наше правописание, или на наши правописания, потому что у нас их почти столько же, сколько книг и журналов».
Белинский В.Г. Несколько слов о «Современнике», 1839
Итак, в этой статье мы поговорим о:
- языковой установке, бытующей тогда и сейчас,
- различных принципах правописания,
- основных понятиях древнерусской книжности,
- двух системах письма, которые были распространены до XIV века,
- границах вариативности.
Часть 1. Языковые установки.
Сейчас существуют определённые предрассудки или установки насчёт орфографии, которые активно поддерживаются в обществе. Например,
- Единообразие — хорошо, вариативность — плохо;
- Умение грамотно писать — обязательный навык образованного человека;
- Единственно правильное написание зафиксировано в каком-нибудь словаре или справочнике.
Давайте последовательно разберём каждое из утверждений. Первого тезиса не существовало до начала XXвека. Он появился только с приходом советской власти, которая установила единственно верный стандарт языка. Для нашего дальнейшего разговора об этой современной установке стоит вообще забыть, так как раньше вариативность правописания была абсолютна нормальна и естественна.
Второй тезис начинает распространяться в обществе только тогда, когда орфографическая грамотность становится лингвистическим капиталом. В России это происходит только в середине Нового времени, примерно в XVIII веке. То есть в контексте нашего разговора подобная установка будет только мешать.
Третий тезис появляется в головах русских людей только в XXвеке. От него, как и от самого первого утверждения, стоит полностью отказаться на время чтения нашей статьи. Строгих норм правописания, как мы уже сказали, вообще не существовало большую часть времени, а упорядоченное перечисление хотя бы каких-то орфографических норм не было до XIX века, причём не только в России.
Однако не стоит думать, что не было никаких правил, люди писали абсолютно как хотели, а всё потому, что образованных личностей было очень мало. Просто отношение к письму было совершенно другое.
Б.И. Осипов в своей монографии «Судьбы русского письма» во втором разделе книги, посвящённом истории орфографии, выводит, на мой взгляд, две формулы, которые очень удачно характеризуют современную и более раннюю языковые установки:
Современная норма: «Так неправильно — а так правильно».
Древнерусская норма: «Так неправильно — а так можно».
*не прямая цитата
Осипов Б.И. Судьбы русского письма: История русской графики, орфографии и пунктуации. М.: Институт русского языка РАН, 2010.
Итак, самое важное для нас, что раньше люди не считали вариативность правописания чем-то однозначно плохим. Написание было очень разнообразным, так как отсутствовал единый принцип устройства орфографии. О их различных типах мы и поговорим в следующей части.
Часть 2. Принципы устройства орфографии.
В большинстве случаев в письменном языке люди стараются придерживаться какого-то одного принципа правописания, однако практически всегда помимо основного используются и другие. Всего таких принципов четыре:
- морфологический — одинаковое написание морфемы при любом возможном произношении. Например, корень вод пишется одинакового и под ударением, и без него: воды (мн.ч.), вода, воде, водяной и так далее. Морфологический принцип является главным в современной русской орфографии.
- фонетический принцип — максимальное уподобление письменной речи устной, то есть «как слышится, так и пишется». В русском языке фонетический тип устройства орфографии реализуется, например, в приставках рас-/раз-, так как по морфологическому принципу было бы правильнее писать во всех случаях роз-.
- исторический принцип — сохранение старого написания, которое невозможно проверить через нынешний язык. Исторический тип устройства правописания характерен для английского языка, но в русском он тоже присутствует: например, окончание -ого (доброго, старого, слабого) является его проявлением.
- символический принцип — написание объясняется смыслом. В русском таким способ различают, например, форму глагола и отглагольные существительные: ожёг руку и ожог руки.
В древнерусском книжном письме ни один из принципов не был главенствующим. Однако в бытовой системе явно преобладал фонетический. О разнице двух систем письма мы поговорим чуть позже.
Часть 3. Основные понятия древнерусской книжности.
Прежде чем продолжить разговор об истории древнерусской орфографии, нам нужно разобраться с терминами, которые мы будем использовать, когда настанет время говорить о книжной системе письма.
1. Копия — это точное воспроизведение текста на другом носителе. В контексте нашей беседы это понятие будет встречаться очень редко, так как идеальная копия практически невозможна, потому что церковные тексты переписывались от руки.
2. Список — списанный откуда-то или набранный с нуля текст. «Набранный с нуля» в нашем случае означает скорее «записанный под диктовку». Почти все памятники древнерусской книжности дошли до нас в списках.
3. Протограф — любой физический оригинал, с которого создан список. Протограф далеко не всегда является непосредственно первым созданным текстом. Это понятие означает больше тот текст, который лёг в основу самого раннего списка, который мы можем найти.
4. Редакция — это существенная и сознательная переработка протографа, которая тем не менее не претендует на звание оригинального произведения.
5. Автограф — оригинальный текст, который и придуман, и записан одним и тем же человеком.
Давайте выстроим логическую цепочку, чтобы вы точно не путались. В самом начале у нас есть автограф. С него делают копию, то есть текст, в точности повторяющий самую первую рукопись. Со второй рукописи, то есть с копии, создают ещё один список, который из-за ручного переписывания уже слегка меняется. А со списка копии создают ещё один список. Тогда протографом будет считаться та самая вторая рукопись, которая идёт сразу после оригинала (автографа). Если же передавать эту цепочку наиболее кратко, то получим: автограф — протограф — список. Списков с одного протографа может быть очень много, причём даже если это список со списка, мы всё равно будем говорить, что он списан с того самого протографа.
Часть 4. Системы письма.
Наконец-то мы дошли до самой важной части — до непосредственного разговора о вариативной орфографии.
Вопросами о древнерусском правописании лингвисты начали задаваться, когда в XX веке были обнаружены новгородские берестяные грамоты. Берестяные грамоты — это записи на коре берёзы, оставленные простыми людьми, и именно поэтому они очень важны как источники, рассказывающие о повседневной жизни. Когда их только-только откопали, учёные заметили, что древние новгородцы писали будто бы хаотично. Конечно же, первым объяснением было, что просто народ был малограмотный, оттого и писал с ошибками. Позже лингвисты проанализировали особенности письма и поняли, что, несмотря на разнообразие написаний, люди всё-таки держали у себя в голове какую-то орфографическую систему. Её называют бытовой системой письма, и базируется она на прекрасном правиле: «как слышится, так и пишется». То есть в основе такой системы был фонетический принцип.
Давайте же рассмотрим особенности этой системы правописания. Сразу скажу, что большую часть данных о бытовой системе я взяла из книги «Древненовгородский диалект» прекрасного лингвиста Андрея Анатольевича Зализняка, которым я очень восхищаюсь и к которому я испытываю огромную благодарность за его несомненно гигантский вклад в исследование древнерусского языка. Ну, а теперь давайте всё же посмотрим на особенности бытовой системы письма древних новгородцев.
Одним из первых бросается в глаза наличие взаимозаменяемых букв [здесь и далее Зализняк А.А. Древненовгородский диалект. М.: Языки славянской культуры, 2004]. Например, Ъ — О, Ь — Є — ѣ. Также было «одноеровое письмо»: у одного человека были либо только ъ, либо только ь. Одноеровое письмо часто встречалось в первые пару веков письменности и объясняется тем, что человека учили писать и читать по болгарской азбуке. У болгар в то время разница между ер и ерь была минимальной, из-за чего буквы смешивались.
Ещё одной особенностью бытовой системы письма являются взаимозаменяемые сочетания: Ч, Ж, Ш +ѭ — ѹ — у — ѫ (= [у]), а — ꙗ — ѧ (= [а]). Также новгородцы не различали буквы червь и цы (Ч и Ц), но это объясняется особенностью их говора: они «цокали». Также редко в берестяных грамотах встречались буквы, которые были не во всех азбуках, например, ѫ, щ, ѭ, ѩ, ꙗ, ѥ, ꙉ. Существовали и такие омофоничные буквы и буквосочетания, как ѡ — ъ — о, ѯ — кс, ѱ — пс. Конечно же, на письме они тоже смешивались.
Часто пишущий выбирал какой-то один вариант и использовал только его. От чего зависел выбор? Точного ответа нет. Может быть, норму задавал тот, кто учил писать. Возможно, какие-то написания считались более престижными. А может это зависело лишь от личного предпочтения человека. Если вам сложно представить последнюю ситуацию, то вот вам аналогия. Задумайтесь, как вы пишете от руки нумерованный список?
Как именно вы выбирали самый предпочтительный для вас вариант? Разве для этого есть какое-то правило? Нет. Просто вы, сами того не заметив, определили для себя самый удобный из всех возможных вариантов нумерованного списка и начали его использовать. Это не являлось каким-то важным решением, ваш выбор не был определён чем-либо конкретным. Таким же образом древние новгородцы из ряда омофоничных букв отдавали предпочтение в сторону какой-то одной.
Итак, бытовая система письма основывалась на фонетическом принципе и использовалась для записи повседневных вещей. Не нужно думать, что это была какая-то орфография неучей. Ей пользовались даже книжные писцы. Просто она существовала для определённых нужд. Например, в Евсевиевом Евангелии сочетаются и бытовая, и книжная орфографии. Первой переписчик отделял свою собственную речь от священного текста, написанного второй.
Теперь давайте обратимся к книжной система письма. Её от бытовой отделяло наличие орфограмм, то есть наличие верных написаний из нескольких возможных, которое было обусловлено использование некого правила. Никто, кроме профессиональных писцов, этими правилами не владел. Но подождите, разве в древнерусских церковных памятниках не творился такой же бардак, как и в берестяных грамотах?
При первом взгляде на древнерусские рукописи может показаться, что это правда. Вариативность орфографии присутствовала и там, однако если проследить за орфографией протографа и его списков в хронологическом порядке, то мы увидим, что переписчики регулярно правили написания.
На орфографию списка могли влиять: орфография протографа, система правописания, существующая в голове самого писца, книжное произношение и живое произношение писца, то есть его конкретный говор/диалект.
Какой фактор был доминирующим в большинстве случаев довольно сложно сказать. Мы сейчас рассматриваем период до 14 века, когда у переписчиков ещё не было стремления сохранять южнославянское написание оригинала. Причём, чем опытнее и профессиональнее был переписчик, тем больше он правил орфографию протографа. Но почему же они это делали, если правописание в общем было вариативным?
Причин было несколько:
- Орфографии протографа могла казаться непоследовательной.
- Орфография протографа противоречила принятому в регионе писца книжному произношению.
- Если был доступ к разным спискам и их правописания отличались, то это вводило переписчика в ступор.
- Если это был один из самых распространённых текстов, то писец мог знать его наизусть и заученное произношение не сходилось с протографом.
Некоторые тексты записывались вообще под диктовку, чтобы за меньшее количество времени получить большее количество списков. В таком случае совершенно неудивительно, что орфография протографа не сохранялась.
Тем не менее бывали случаи, когда оригинальную орфографию практически не правили. Например, переписчик мог быть малоопытным, и поэтому он боялся ошибиться, даже если хотел исправить написание. Также писец мог просто не распознать слово, поэтому не то, чтобы переписывал его, а просто «перерисовывал». Были ещё и не особо значимые церковные тексты, поэтому над созданием их списков не особо заморачивались, оставляя изначальную орфографию.
А вот в самых важных текстах правок было больше всего. Во-первых, они просто чаще переписывались. Во-вторых, ошибка в них была гораздо опаснее, ведь если что-то будет прочтено неверно, то могут появится «еретические» толкования. В-третьих, как уже было сказано ранее, самые основные важные церковные тексты переписчики знали наизусть, поэтому исправлять их было легче.
Часть 5. Границы вариативности.
Несмотря на отсутствие единого стандартного языка, вариативность книжной системы написаний имела свои пределы. Например, о и ѡ передавали один звук — [о]. Однако омегу писали только в начале слова и после гласных, а букву о можно было писать везде. То есть, кѡтъ считалось неправильным, а вот слово окунь могло писаться и окѹнь, и ѡкѹнь.
Также были границы вариативность у отдельных писцов. Например, в Архангельском Евангелие 1092 года прослеживаются два почерка — значит над ним работали два писца. У первого йотированные есть и аз (ѥ и ꙗ) возможны только в начале слова и после гласных, нейотированные — после согласных. Во втором почерке любые из четырёх букв могут быть в любой позиции.
«Авторские» орфографии, несмотря на свою разнообразность, тоже укладываются в чёткую систему правил. Например, если писец соблюдает написание -ть в конце глаголов в третьем лице единственного числа (формы он, она, оно), то он будет обозначать и палатальные сонорные [Живов В.М. Восточнославянское правописание XI-XIII века. М.: Языки славянской культуры, 2006. С.29].
Как-то так обстоят дела с русской орфографией с XI по XIV век. В XV веке случается второе южнославянское влияние на культуру и письменность, но об этом мы поговорим в следующий раз.
Список использованной литературы:
- Живов В.М. Восточнославянское правописание XI-XIII века. М.: Языки славянской культуры, 2006. С.29
- Зализняк А.А. Древненовгородский диалект. М.: Языки славянской культуры, 2004.
- Осипов Б.И. Судьбы русского письма: История русской графики, орфографии и пунктуации. М.: Институт русского языка РАН, 2010.