Окончание.
30 октября, в День памяти жертв политических репрессий, по всей России, в том числе и в Абакане, состоялись митинги: мы не должны забывать о миллионах людей, необоснованно подвергнутых преследованиям, отправленных в исправительно-трудовые лагеря, в ссылку, лишенных жизни… И эта тема никогда не перестанет быть в центре внимания исследователей.
Предвоенные годы
Решающее влияние на ограничение репрессий в СССР оказало закрытое постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах и прокурорском надзоре и ведении следствия». В постановлении было предписано: «1) Запретить органам НКВД и прокуратуры производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению. 2) Ликвидировать судебные тройки… 4) Обязать органы прокуратуры в точности соблюдать требования Уголовно-процессуального кодекса по осуществлению прокурорского надзора за следствием, производимым органами НКВД…».
По данным историка Г.М. Ивановой, после большого террора 1937–1938 гг. количество смертных казней в СССР резко уменьшилось. Основным видом наказания стало заключение в исправительно-трудовые лагеря на 10 лет.
В Хакасии арестованных по «контрреволюционным преступлениям» граждан в 1939г. и первой половине 1941 г. условно можно разделить на три группы. Критерием такого подразделения может служить форма предъявляемых обвинений: первая — «контрреволюционное вредительство», вторая — «шпионаж» и третья — «контрреволюционная агитация и пропаганда».
К первой группе можно отнести возбужденное в 1939 г. дело, по которому к уголовной ответственности управлением НКВД по Хакасской автономной области были привлечены М.В. Репин и другие граждане. Следствие предъявило обвинение арестованному М.В. Репину в том, что: «…он организовал и возглавлял в тресте «Хакаслес» контрреволюционную вредительскую подрывную деятельность в области срыва выполнения плана лесозаготовок, срыва капитального строительства и вывода из строя автотранспорта, незаконное расходование оборотных средств, в итоге нанес государству 2 898 000 рублей ущерба». Обвиняемый в совершенных преступлениях свою вину не признал. Через полгода данное уголовное дело было закрыто за недоказанностью состава преступления.
Ко второй группе репрессированных граждан по политическим преступлениям следует отнести лиц, обвиняемых в организации и участии в деятельности «шпионско-диверсионных групп». В 1940 г. было возбуждено уголовное дело, в котором фигурировали несколько человек. Обвинительное заключение имело следующую формулировку: «На территории Хакасской автономной области был вскрыт контрреволюционный белогвардейско-эсеровский заговор, организованный по заданию японской разведки, возглавляемый областным штабом в лице подполковника колчаковской армии Н.М. Карелина и других лиц. Участники заговора ставили своей задачей подготовку нападения контрреволюционных повстанческих капиталистическо-фашистских стран на СССР и с их помощью свержения советской власти в стране». «Участники» данной «контрреволюционной группы» во главе с Н.М. Карелиным были подвергнуты наказанию в виде лишения свободы сроком до 10 лет и отбыванием наказания в исправительно-трудовых лагерях НКВД.
Объектами преследований со стороны карательных органов стали также представители китайской национальности, которые были интернированы в СССР во время гражданской войны в Китае. В 1939 г. на территории Хакасии органами НКВД была «вскрыта и ликвидирована бандитско-диверсионная организация, созданная японской разведкой среди интернированных и местных китайцев, среди которых имелось значительное количество участников японофильских организаций „Мин-Хе” и „Мин-сен-дан”, завербованных в 1923–1933 гг. японской разведкой в Маньчжурии и переброшенных в СССР под видом партизанских китайских отрядов, вынужденных якобы отступить от японской армии на территорию СССР. Организация состояла из повстанческо-диверсионного отряда в г. Черногорске и повстанческо-диверсионных групп на приисках Таштыпского, Ширинского, Усть-Абаканского районов». Руководителем обозначенной следствием «бандитско-диверсионной организации» был поставлен выходец из Китая Чин-Фун-Тен. Все арестованные, проходившие по данному делу, в соответствии со статьей «Шпионаж» были подвергнуты высшей мере наказания — расстрелу. Следует обратить внимание на такой важный факт, что ведение следственных мероприятий в отношении части китайцев, компактно проживающих в Хакасии, осложнялось тем, что многие подследственные вообще плохо понимали тяжесть предъявляемых им обвинений из-за недостаточного владения русским языком. Даже свои подписи, подтверждающие показания, они ставили в протоколах допроса, используя иероглифические знаки.
К третьей группе арестованных по обвинению в государственных преступлениях можно отнести тех граждан, которые обвинялись только в «проведении контрреволюционной агитации и пропаганды». В качестве примера можно привести следующее дело. В 1940 г. к уголовной ответственности был привлечен П.М. Жилкин, который: «...проживая на станции Копьево Саралинского района Хакасской автономной области, 21 октября 1940 г. явился в клуб, будучи завклубом, в нетрезвом состоянии, будучи настроен против политики партии и советского правительства, с целью проведения контрреволюционной агитации среди населения против советской власти, поднял в клубе дебош, наносил удары нескольким совершенно невиновным гражданам, проповедуя, что рабочим в условиях советской власти жить трудно, что хорошо живет тот, кто занимает ответственные посты, указывая конкретно на портреты вождей и их соратников, висевшие на стене в клубе… Кроме того, Жилкин, будучи призывником в РККА, от призывной переподготовки уклонился и это объяснял тем, что он не желает и не будет служить в Красной армии, не будет принимать военную присягу, так как не желает защищать несправедливое государство — СССР». Хакасский областной суд приговорил арестованного по данному делу Жилкина к десяти годам лишения свободы в ИТЛ с последующим поражением в избирательных правах сроком на пять лет.
О репрессиях в годы Великой Отечественной войны и послевоенные годы — в следующей публикации.
Ольга ПЕТРОВА
Фото из открытых источников