Начало. Продолжение здесь
В предыдущих разделах мы уже упоминали о том, что многие специалисты в области похудологии имеют обыкновение обосновывать свои методики эффектами известных линейных катаболических процессов. Признаюсь, я всегда с некоторым недоумением относился к подобной логике.
Да, эффекты эти хорошо изучены и проверены на практике, как, собственно, и все последующие реакции, направленные на компенсацию возникших отклонений. Например, если выпить мочегонное или слабительное, то через какое-то время мы начнём терять много воды, при этом вес тела на какое-то время понизится. Если интенсивно позаниматься в тренажёрном зале или пару дней поморить себя голодом, организм тоже потратит большое количество собственных калорий и потеряет некоторое количество воды и жира.
И что? Нормальный вроде бы процесс, вполне логичный и закономерный: нет глюкозы, сжигаем жир; активируем фильтрацию почек – теряем воду и электролиты. Может быть с не столь большим размахом, но подобные «качели» присутствуют в суточном биоритме любого человека.
Но в чём люди видят великий нормализующий эффект от подобных воздействий? Ведь организм после этого останется таким же как был, только в состоянии временного обезвоживания или мышечного утомления. И склонность к полноте от этого никуда не денется! Какое отношение всё это имеет к похудению или улучшению жирового обмена? Разве человек, пережив всё это, перестанет пить, есть или отдыхать(?), а на смену катаболическим реакциям не придут процессы восстановления?
Конечно, аргументация сторонников симптоматических подходов не столь проста и прямолинейна. Их главный посыл обычно заключается в том, что к восприятию идеи «активнее сжигать и меньше потреблять» нельзя подходить с позиций одноразовых отклонений. Для усиления и «закрепления» эффекта нужно, прежде всего, не давать организму восстанавливаться. А также помнить, что чем бо́льший диссонанс между поступающими и потраченными ресурсами нам удалось создать, тем интенсивнее организм будет расходовать собственные запасы.
Что ж, и с этой логикой трудно не согласиться. Тем более, что физиология подобных реакций хорошо изучена. Тоже самое происходит во время тяжёлых заболеваний и любых других нарушений гомеостаза, вводящих больного в потенциально нежизнеспособное состояние (ПНС).
Борьба организма с такими напастями действительно сопровождается эффектами, существенно истощающими внутренние ресурсы*. Но что это даёт людям с устоявшейся физиологией толстого? В чём идея таких искусственных мучений? Зачем выдавать болезненные дестабилизирующие отклонения за нормализующие похудательные ответы? Организм всё равно не сможет болеть бесконечно долго и будет всеми силами стремиться к выздоровлению. И задача врача – помочь ему в этом. А здесь получается, что ради «истощающих реакций» ему специально мешают это сделать! А как же здоровье?
* - Несмотря на кажущееся разнообразие методик, смысл «похудательных» воздействий мобилизационного типа всегда одинаков: на какое-то время перевести организм в режим ПНС. Такую реакцию на пролонгированный стресс люди когда-то почерпнули из самой жизни. Ведь попав в крайне неблагоприятные условия, человек худеет фактически в 100% случаев.
Потеря жировых запасов – это лишь одно из проявлений большого комплекса серьёзных рассогласований, которые происходят в гормональной, иммунной, нервной, выделительной и других системах. При этом причина стресса практически не имеет решающего значения. Его индукторами могут быть любые заболевания, сопровождающиеся подъёмом температуры тела и (или) выраженными токсическими проявлениями, тяжелые травмы, запредельные умственные или физические нагрузки, сложные эмоциональные переживания, хроническое недоедание и т.п.
К гарантированной потере веса приводят: непроходящий болевой синдром; длительное насильственное лишение сна; изнуряющая жажда; выраженный полигиповитаминоз; различные фармсредства с действием на аппетит, мочеотделение, всасывание жира или моторику кишечника; некоторые препараты с гормоноподобным катаболическим эффектом; тяжелая форма наркотической зависимости; радикальная смена климато-географических условий; сахарный диабет, гельминтозы, постоянное воздействие ионизирующих излучений; специфический шумовой стресс и многое многое другое. Ну и, конечно, сами стрессовые гормоны. Все эти факторы, в принципе, можно с тем же успехом использовать в качестве «похудательных»!
Главная проблема стрессовой похудологии в том, что присущая ей практика использования маргинальных состояний сама по себе не способствуют оптимизации физиологических настроек организма.
Итак, что же это такое — линейные биохимические процессы (ЛБП) и почему для нас так важно отличать их от многоэтапных физиологических циклов? Вернее, хорошо видеть место и роль отдельных ЛБП в структуре сложных циклических преобразований, которые постоянно происходят в нашем организме. А значит уметь оценивать не только «прямые эффекты последействия», но и прогнозировать цепь последующих событий.
Мы знаем, что живой организм – сложная биоорганическая система, находящаяся в активном взаимодействии с внешним миром. В ней постоянно происходят какие-то изменения. Мы двигаемся, думаем, разговариваем, видим, слышим, дышим. Воздух постоянно проходит через лёгкие, кровь бежит по сосудам, пища переваривается в кишечнике, что-то синтезируется и распадается, выводится и восстанавливается и т.д., и т.п. Это нормально и закономерно.
Активно живущий организм не может постоянно находится в состоянии покоя и равновесия. Вернее сказать, в нем вообще не может быть состояния полного покоя и равновесия. Согласно той же модели И.Пригожина устойчивое сбалансированное состояние биологических систем есть множество постоянно возникающих сиюминутных отклонений параметров ее внутренней среды, способных уравновешивать друг друга в пределах определённого временного цикла.
Другими словами, равновесие живого организма – это не статичное состояние, а облако возможных (допускаемых его физиологией) отклонений, т.е. что-то наподобие детской игрушки йо-йо (по-русски «неваляшка»), которая в зависимости от характера внешних воздействий может занимать любые положения в пространстве, но сумма всех возможных позиций за достаточно пролонгированный временной период всё равно сводится к одной устойчивой – вертикальному положению относительно поверхности земли.
Уже из самого этого сравнения становится понятным, что то или иное «сиюминутное отклонение», которое происходит в метаболизме человека в виде ответной реакции на внешнее воздействие, мы характеризуем как «биохимический процесс». Слово процесс обозначает два его базовых свойства – конечность и направленность (движение от одной конечной точки до другой: либо в сторону синтеза, либо в сторону распада).
В качестве примера можно привести такие постоянно происходящие в нашем организме направленные многоступенчатые реакции, как: синтез белковых молекул из аминокислот в ответ на раздражение (экспрессию) соответствующих генов; ферментативное расщепление пищевого крахмала до простых сахаров в кишечнике; синтез сложных жиров из молекул глицерола и жирных кислот в адипоцитах и т.п.
Мы уже говорили о том, что односторонние процессы выводят обмен веществ из зоны равновесия и для обеспечения стабильности любой живой биоорганической системы должны быть компенсированы. В здоровом организме, где одновременно протекает огромное количество разнонаправленных биохимических реакций, причём бо́льшая их часть – это сложные комплексы взаимосвязанных и взаимно потенцированных содружественных процессов, такая компенсация обычно происходит в режиме многоуровневого взаимодействия управляющих систем и в соответствие с определенными алгоритмами смены направленности и активности отдельных биохимических цепочек. То есть в соответствие с тем, что мы называем физиологическими настройками и биологическими ритмами.
Поскольку гармонизация всей совокупности затрат и потребностей (синтеза и распада, потерь и компенсаций), а также увязывание низовых биохимических потребностей с работой различных центров регулирования* – это сложная логистическая задача, которая может быть обеспечена только на общефизиологическом уровне, реализация** каждого конкретного биоритма осуществляется в виде замкнутого физиологического цикла.
* - ЦНС, железы внутренней секреции, органы пищеварения и выведения, зоны коры, отвечающие за осознание потребностей и адекватные поведенческие реакции.
** - Реализацией ФЦ считается полная компенсация ранее возникших отклонений и возвращение обмена веществ и энергообеспеченности организма в исходное состояние.
Физиологические циклы (ФЦ) – основа всей системы внутреннего биохимического равновесия живых организмов, а их полноценность и повторяемость – главное условие свойства автостабилизации разнонаправленных метаболических процессов и поддержания жизни как таковой***.
*** - Цикличность биоорганических взаимодействий – один из признаков, отличающих живые организмы от остальной неживой природы. В отличие от линейных биохимических процессов, которые могут активно протекать и после смерти животного или растения, ФЦ возможны только в живом организме.
Таким образом физиологический цикл – это комплекс функционально связанных химических реакций, протекающих в форме последовательных циркадных биохимических взаимодействий с участием всех уровней физиологического регулирования, направленный на поддержание гомеостаза и завершающийся взаимным уравновешиванием анаболических и катаболических процессов в организме.
Характерной чертой любого завершённого физиологического цикла является обязательный возврат химического состояния организма в исходную точку. С подобного угла зрения понятие «болезнь» есть состояние, характеризующееся неполноценностью или незавершённостью тех или иных физиологических циклов. Соответственно тяжесть любого заболевания определяется наличием/отсутствием/степенью повреждений наиболее жизненно важных ФЦ, а также общим количеством регулярных циклов, вовлеченных в процесс дестабилизации.
Это объясняет, почему одной из ключевых функций динамического стереотипа является поддержание сложившихся алгоритмов обеспечения ФЦ, а также своевременное включение доступных ресурсов для их полноценной реализации.
Данное свойство определяет и «обратную» защитную функцию динамического стереотипа. Его гармоничность и стабильность обеспечивает максимальную активность рефлексов, направленных на компенсацию возникших рассогласований и восстановление ФЦ (выздоровление). Из этого вытекает очень полезное для потенциальных худельщиков физиологическое правило:
Если хочешь изменить нерациональный ФЦ (например, когда сложившийся круговорот липидов может обеспечить гомеостаз только на условиях повышенного липогенеза) – наберись терпения и модифицируй поддерживающие его рефлексы.
Желаешь получить быстрый «истощающий эффект» – вмешайся в сам ФЦ (чем радикальнее, тем «лучше») не отвлекаясь на сложный процесс переадаптации ДС. И уже через пару-тройку недель будет, что предъявить подругам (пациенту). Но при этом будь готов и к тому, что в течение всего периода «стройности» организм будет существовать в условиях отсутствия физиологического равновесия (болезнь) и стремиться к выздоровлению.
Наиболее типичные способы вмешательства в ход нормальных (сбалансированных) ФЦ путём активации или блокирования отдельных линейных биохимических процессов:
- походить в фитнес-клуб в течение месяца;
- «сбросить» на жёсткой гипокалорийной (низкожировой, кетогенной, монопродуктовой, фруктово-овощной и пр.) диете N килограммов к лету;
- попить «жиросжигающие» и обезвоживающие препараты;
- начать активно использовать «разгрузочные» дни;
- «со следующего понедельника» перенести ужин на значительно более раннее время;
- пройти курс жестких аппаратных воздействий на подкожную жировую клетчатку;
и мн.др.
Истощающий эффект дестабилизации можно значительно усилить путём сочетанного использования указанных способов, а также психологической блокировкой «порочных "хотелок"». При этом период, в течение которого организм сможет существовать в состоянии «активной стройности», тоже сократится.
В качестве наглядной иллюстрации типового линейного биохимического процесса приведу принципиальную схему мобилизации глюкозы из гликогена печени, а также последующего её распада с выделением энергии при аэробной (слабая мышечная нагрузка) и анаэробной (интенсивная мышечная нагрузка) формах гликолиза. (Рис. 9).
Как мы можем видеть на рис. 9, одним из элементов сложного физиологического цикла, который обеспечивает выполнение человеком какой-либо физической работы, является биохимический процесс мобилизации глюкозы из гликогена и преобразования её в особые энергонасыщенные молекулы, поддерживающие мышечное сокращение (АТФ).
Промежуточный продукт такого процесса – пировиноградная кислота (пируват) при непосредственном участии кислорода полностью распадается в митохондриях до нейтральных конечных продуктов – углекислого газа и воды, отдавая при этом максимальное количество энергии макроэргическим соединениям*.
При тяжелых мышечных нагрузках, когда скорость диффузии окислителя через мембрану начинает резко отставать от интенсивности распада глюкозы, гликолиз становится анаэробным**.
* - В первой фазе расщепления глюкозы на две молекулы пировиноградной кислоты высвобождается энергия, достаточная для образования 8 молекул АТФ. Далее процесс окислительного фосфорилирования 2ПВК даёт ещё 30 молекул АТФ (8 + 2х15 = 38 АТФ).
** - В цепи переноса электронов, расположенной на внутренней мембране митохондрий (кофермент Q, цитохромы b, c1, c, a, a3 и O2) самым сильным акцептором электронов является кислород. Но он располагается лишь в её конце. По этой причине процесс сжигания глюкозы резко укорачивается, завершаясь, практически, в его первой фазе. Мышцы получают прирост силы, но при этом значительно быстрее расходуют запасы топлива, выбрасывая в кровь большое количество недоокисленных метаболитов (молочная кислота).
На рис. 10 в качестве примера типового физиологического цикла представлена условная последовательность процессов, обеспечивающих компенсацию расхода веществ и энергии за счет пищевых ресурсов.
Как видно на схеме, обычный физиологический цикл может вбирать в себя большое количество различных психосоматических и биохимических реакций, функционально связанных друг с другом.
Здесь эти сложные многоступенчатые реакции представлены лишь небольшими стрелками, последовательно идущими друг за другом. Но я надеюсь, что читатель без труда домыслит и то, какие масштабные синергические процессы на самом деле стоят за каждым «пунктом» этой цепочки*. А также сможет осознать, как это важно: за эффектами отдельных линейных взаимодействий уметь всегда видеть реальный итог — ту объективную неизбежность, к которой организм рано или поздно придёт в конце любого физиологического цикла. Просто потому, что без возврата в исходное метаболическое состояние невозможно поддерживать жизнедеятельность организма — так устроена природа всех живых равновесных систем.
Даже та во многом упрощённая модель ФЦ, которую я изобразил на рис. 10, позволяет нам наглядно представить, как с каждой «передачей эстафеты» будет распространяться и множиться волна рассогласований, если мы вдруг вмешаемся хотя бы в один из этапов этого отлаженного механизма. Например, в стремлении похудеть начнём игнорировать чувство голода или есть меньше, чем это необходимо.
Для дополнительного чтения (материал для врачей):
ПРИМЕР ОШИБОЧНОГО ВОСПРИЯТИЯ ЛИНЕЙНОГО ПРОЦЕССА В КАЧЕСТВЕ ПОЛНОЦЕННОГО ФИЗИОЛОГИЧЕСКОГО ЦИКЛА
В качестве примера «линейного» подхода к проблеме переедания можно привести один из популярных методов современной диетологии, основанное на, скажем так, активной визуализации размеров съеденного, а также использовании приёмов, способствующих более быстрому достижению чувства насыщения. Заинтересованный читатель наверняка встречал в диетологической литературе и при контактах со специалистами множество рекомендаций такого рода:
- использовать идентичные по форме и цвету, но несколько меньшие по размеру тарелки (визуальный эффект употребления привычного объёма пищи);
- увеличить в рационе долю бо́льших по массе, но менее калорийных пищевых компонентов (различные виды салатов и овощей, отруби семян злаковых культур или подорожника, пищевая целлюлоза и пр.), которые способствуют достаточному наполнению желудка и «удовлетворению» барорецепторов при относительно низкой общей калорийности съеденного;
- не менее 25-30 и более раз пережевывать пищу, а вместо воды, прозрачных соков или чая употреблять кефир, ряженку, смузи или другие «густые» овощные и кисломолочные продукты и т.п. (более полноценное выделение слюны, пищевых соков, ферментов, достаточное раздражение чувствительных и двигательных зон ротовой полости, а также подкорковых центров, отвечающих за восприятие вкуса, запаха, жевание, глотание, формирование ощущения объёма: чувство насыщение проявится раньше);
- для профилактики поздних приступов голода при использовании гипокалорийной диеты стараться ложиться спать на 1-2 часа раньше обычного;
И многое другое.
Накоплено и большое количество научных данных, подтверждающих, что люди, использующие подобные приёмы, действительно меньше съедают, лучше переваривают, быстрее насыщаются. Казалось бы, цель достигнута, найден вполне логичный и эффективный способ борьбы с перееданием? Более того, многие специалисты и их пациенты утверждают, что этот метод прекрасно работает*!
* - К настоящему времени защищено множество диссертаций и запатентованы разнообразные способы коррекции веса, связанные с исследованиями по данной проблематике.
В чём же подвох? И есть ли он вообще? Особенно если учесть, что помимо похудательной направленности в подобных рекомендациях много логики, связанной с общеоздоровительным действием на организм хорошо измельчённой, более витаминизированной и строго дозированной по размерам порций пищи?
Не думаю, что сто́ит ставить под сомнение различные общеоздоровительные аспекты озвученных рекомендаций. Да и дискуссии по данному вопросу — не главная задача этого повествования. А вот рассмотреть возможное «похудательное действие» в рамках обсуждаемой темы нам было бы куда интереснее.
Проблема здесь, несомненно, присутствует, причём на уровне самой идеи. И связана она с некорректной интерпретацией проявляющихся эффектов. Происходит это из-за того, что в оценке действенности метода психологический фактор обычно превалирует над реальной физиологией.
Увлекаясь магией первичных результатов, исследователи, зачастую, слишком торопятся с выводами и не просчитывают возможные вторичные и третичные реакции организма. В итоге и они, и их пациенты воспринимают в общем-то обычный линейный биохимический процесс**в некой самостоятельной законченной форме – то есть в качестве полноценного физиологического цикла(!). А обоснование его завершённости находят в эффекте, хорошо известном нейрофизиологам: малопримечательные модификации пускового раздражителя позволяют в течение какого-то времени сохранять исходную реактивность условного рефлекса ***. При этом сам рефлекс тормозится только в том случае, если при ложном срабатывании не происходит его полноценного итогового подкрепления (привычной реализации потребности, его породившей).
** — Например, в рекомендации использовать тарелки меньшего размера присутствует примерно такая логика похудательного эффекта:
- в результате привычной психологической реакции на модифицированный раздражитель пациент будет неосознанно уменьшать величину «привычной» порции →
- в итоге его кишечник переварит и всосёт в кровь меньше питательных веществ →
- для компенсации дисбаланса организм будет вынужден регулярно расходовать часть собственных запасов.
Что сказать? Абсолютно верная схема. Логично обосновывающая тактику похудательных действий и хорошо воспринимаемая пациентами. И внешне очень похожая на завершённый ФЦ!
Правда есть одно НО. Оставаться столь логичной и обоснованной (вплоть до стадии «организм начнёт расходовать собственные запасы») эта интерпретация событий будет только в том случае, если именно в этом месте поставить точку. Потому, что любое воздействие, ставящее организм перед необходимостью использования резервов, – это, как минимум, РАТ стимулирующей мобилизации, а в случае регулярных повторений – уже полноценная РМТ пролонгированного стрессового цикла. Такие формы ответных реакций сами по себе не могут быть окончанием какого-либо процесса и оставаться без компенсации.
*** — Например, собака, получающая в качестве приза за нужное действие «сахарную косточку», будет определённое время так же реагировать и на её несъедобный муляж. (Подробнее об эффекте «опережающего реагирования» и о том, почему не оправдывается идея его использования для нормализации пищевого поведения, можно прочитать в разделе 1.10. «Высшая нервная деятельность – эталон обратных связей в физиологии теплокровных»).
Поскольку данный случай представляет собой довольно традиционную для современной похудологии практику не очень корректной интерпретации хорошо известных специалистам физиологических эффектов, разберем его подробнее на примере уменьшенных копий привычных тарелок.
Первичный эффект
Незаметная модификация одного из ключевых компонентов сложившегося ритуала принятия пищи показывает статистически достоверное снижение общего количества съеденного. Большинство испытуемых действительно демонстрируют объективное снижение веса уже в первую неделю от начала эксперимента. (Именно на этом эффекте основывается «доказательная база» всех диссертаций, защищённых по подобной тематике).
Более поздние тенденции
Длительные наблюдения за пациентами, имеющими устойчивую исходную привычку переедать, оказались не столь вдохновляющими. Действительно, в своём «сиюминутном» пищевом поведении эти пациенты на какое-то время приближались к режиму питания стройных людей. То есть во время «официальных» приёмов пищи могли съесть примерно столько же, сколько они, и насыщались с близкой скоростью.
При этом оказалось, что организм испытуемых, сравнительно легко позволивший себя обмануть в отношении «формы», проявил куда большую несговорчивость в отношении «содержания». Биохимия со временем начала давлеть над психологией. Отличный от физиологии стройных тип достижения энергетического и молекулярного баланса и адекватный этому липотропный динамический стереотип никуда не делись, что закономерно проявилось в дальнейшем.
Попробуем подробнее разобраться сути этого важного для похудологии явления.
А начнём с констатации того, что в системе прямых и обратных связей пищеварительной системы человека существует два уровня контроля поступающей органики, которые условно можно характеризовать как начальный («потребительский») и конечный («метаболический»).
Первая система контроля даёт организму исходные (и далеко не всегда точные) ориентиры в количестве съеденного, основанные на результатах раздражения органов чувств (внешний вид пищи, её запах и консистенция, и т. п.) и рефлексогенных зон ротовой полости, желудка и 12-перстной кишки (вкусовые рецепторы полости рта, баро- и хеморецепторы желудка).
Поступающие от них и сопряжённых с функцией питания секреторных тканей сигналы (слюнные железы, обкладочные клетки желудка, панкреатический сок и желчь печени) формируют систему ответных реакций нейроэндокринной системы (т. н. медиаторы насыщения первой линии — инсулин, дофамин, лептин, серотонин и др.).
Второй или «метаболический» уровень контроля (он в регуляторной функции нейроэндокринной системы куда более важен!) включается в работу уже ближе к окончанию пищеварительного цикла, когда фрагменты поступившей в ЖКТ пищи достигают нижних отделов тонкого кишечника и начинают заполнять начальные отделы толстого.
В это время завершается основной этап лизиса и всасывания базовых компонентов питания, обеспеченных собственными (немикробными) ферментативными комплексами, из пищи удаляется избыточная вода (затрудняет идентификацию реального количества пищевой органики на входе), а система обратных связей ВНД уже способна оценить фактические калорийность и органоминеральное содержание ранее состоявшейся трапезы.
L-клетки, располагающиеся в слизистой оболочке подвздошной и толстой кишок, продуцируют т. н. пептид-YY, который считается основным гормоном «метаболической сытости». Главными стимуляторами секреции пептида-YY являются белки и (в значительно меньшей степени) углеводы, а также холецистокинин, вырабатывающийся при наличии в пище достаточного количества жиров. (Повод задуматься сторонникам низкожировых диет).
Пептид-YY при попадании с током крови в гипоталамус стимулирует нейроны, от которых зависит чувство насыщения. Он также ингибирует нейроны, которые ранее потенцировали возникновение чувства голода.
Можно сказать, что синтез того или иного количества пептида-YY является своеобразной результирующей реакцией системы пищеварения на реальный объём всасывающихся в кровь органических и минеральных компонентов пищи.
Основным физиологическим итогом появления медиатора является замедление желудочной, желчной и панкреатической секреции, а также уменьшение моторной активности ЖКТ, что способствует более длительному нахождению переваренной пищи в кишечнике. Явление замедления продвижения химуса* при достижении им подвздошной и толстой кишок называется «подвздошным тормозом».
* - Химус — полужидкое содержимое кишечника, состоящее из частично переваренной пищи, кишечного сока, секретов желёз, желчи и микробов, однородное по содержанию воды, концентрации ферментов и нутритивной плотности.
Поскольку адаптивный рацион питания (включая подкорковые поведенческие мотивации) в своей долгосрочной основе моделируется по реактивности второго уровня, все многочисленные методы обмана первичных «потребительских» рефлексов могут вызывать лишь временные «похудательные» эффекты, но не оказывают какого-либо значимого воздействия на физиологию приспособительных процессов.
Итог
При неосознанном снижении объёма съеденного, далеко не все испытуемые заканчивали трапезу с полноценным чувством насыщения. Но даже у тех, кто не замечал подмены, ощущение голода возвращалось быстрее, чем прежде.
Главный статистический результат выглядел следующим образом: Психологические приёмы такого рода практически никак не отражаются на среднесуточном объёме потребления пищи, если их посчитать не за короткий период, а с учетом достижения УФС и наблюдений в течение нескольких недель.*
* — Недополученное количество нутриентов в «разгрузочный день» большинство худеющих неосознанно добирает (а то и перебирает) в последующие; резкое смещение последнего приёма пищи на более ранний срок зачастую компенсируется уже во время утреннего завтрака или за счёт незаметных перекусов после него; быстрое «похудение» в результате интенсивной потери воды и электролитов под воздействием мочегонных, адреномиметических («тайские таблетки») и слабительных уже в ближайшее время компенсируется неосознанным усиленным питанием
.Определённый похудательный эффект возможен, но он обычно потенцируется дополнительными стрессовыми факторами, а не снижением реальной потребности в еде.
Примерно то же самое наблюдалось и у тех пациентов, которые старались сохранить привычный объём порций, но при этом с целью похудеть включали в них бо́льший объём клетчатки, лёгких углеводов и связанной воды (овощи вместо жирных белковых и крахмалистых продуктов) и таким образом снижали общее количество калорий.
Через сравнительно короткое время практически все испытуемые чувствовали настоятельную потребность либо увеличить объём, либо (и) повысить «сытность» пищи. (Адаптивная физиологическая модель обеспечения баланса никуда не исчезла).
Наблюдения показали, что даже те, кто был уверен, что в отношении их запросов метод сработал, и им удалось реально приспособиться к малым порциям или пониженной энергоёмкости рациона без усиленных мотиваций к еде, на самом деле просто незаметно для себя увеличили калорийность блюд или число внеплановых микроперекусов.
В других случаях (как правило, у лиц более продвинутой возрастной группы) искомый «результат» был достигнут адаптивным снижением активности катаболических гормонов и компенсаторной гиподинамией.
(продолжение следует)