Европейская комиссия, которая выпустила разъяснения ст. 5aa Санкционного регламента № 833/2014, с одной стороны, показала, что намерена бороться с попытками российского бизнеса работать в Евросоюзе, если он находится под санкциями.
Теперь даже если у какого-то европейского юрлица есть миноритарные учредители из России, с долей менее 50%, а сами такие учредители имеют связь с подсанкционными компаниями, то в Европе отношение к такому юрлицу «вероятно» будет таким же, как и к собственно российскому бизнесу, находящемуся под санкциями.
Вот это слово «вероятно» оставляет лазейки для произвола, который, видимо, всё чаще становится визитной карточкой современной Европы: у кого захотим — отберём имущество, закроем банковские счета, и всё это без решения суда, а росчерком пера чиновника. Не говоря о том, что ограничения поставок российских товаров будут обходиться по окольным путям, только сделают эти товары дороже, инфляцию в еврозоне побольше, а действия ЕЦБ жёстче.
С другой стороны, слово «вероятно» припасли в Евросоюзе в связи ещё вот с чем. Заявления ЕС кардинальным образом расходится с тем, что пишут сотни газет в ЕС и о чём вещает тамошнее телевидение и радио. Какой образ России там представляют для европейского обывателя? Страны, которая якобы кроме нефти и природного газа ничего существенного не производит, и вся экономика которой якобы также зависит исключительно от цен на эти ресурсы.
Но оказывается, когда речь касается титана, алюминия, меди, никеля, палладия, железной руды, фармацевтической или медицинской продукции, сельскохозяйственных культур, удобрений и продуктов питания из России, то здесь Евросоюз говорит о том, что таким поставкам в ЕС нужен «зелёный свет».
Особенно обращает на себя внимание в этом списке российская фармацевтическая и медицинская продукция: оказывается, что ЕС критически зависит от нее. А ведь в Евросоюзе на все лады любят рассказывать о том, какие там «гуманисты» и не ввели запрет на поставку в Россию европейских лекарств.
В ЕС признали успехи экономики России по целому ряду направлений, которые выходят далеко за пределы нефтегаза. При этом, признание ЕС — это ещё раз повод посмотреть на то, что мы уже производим в области той же фармацевтики и не создаются ли по недосмотру какие-то привилегии для поставок каких-то импортных лекарств в ущерб продукции отечественных производителей.
И, конечно, глядя на список тех российских товаров, от которых ЕС не может отказаться, возникает разумный вопрос: а почему у нас внутри страны пресловутый имидж России лишь как нефтегазовой державы так упорно держится в головах многих? Может, что-то не так с информационной политикой?