Среди полей родился сын в аккурат под колоссом.
И ветер разносил молву.
Не голубых кровей, густых бровей и русые волосы.
Пела песни ему одному
Серое небо в отче пока без права голоса
Отец молился на зарю
В Хате скромной разжигая печь, хворостом
Мудрость дарил ему свою
А луны шли сынку крепчал вставая на ноги и открывался ему путь
Он у отца совета брал, молвя а надо ли, с дома отчего шагнуть?
Сынку, я не вольный табе, ты садись на коня, раз в дорогу собрался.
Свечку я зажгу при луне, что б ты не заплутал, да и не потерялся.
Остались перекошенные ставни брошенной колыбели,
уходили и оставались, видны лишь местами,
ветер перестал ему сопутствовать на магистралях до устали,
туманом путь усеяли Мистрали, пустоши и суша с привкусами стали,
даже верного коня заставили восстать против своего всадника.
Без креста, без перста, за верстою верста,
тлеет береста напоминая о местах,
греет только страх раз и отцовский наказ.
Все чаще в памяти всплывает помутняя разум,
а назад, коли не видать пути глазками там,
где ласкали, твой же пес, теперь зуб скалит.
В собеседах только письмена наскальные,
резервы исчерпаны, вот времена настали
и осунувшись сын вернется в родные места,
но его встретят погребальные холмы с крестами.
Сынку, я не вольный табе, ты садись на коня, раз в дорогу собрался.
Свечку я зажгу при луне, что б ты не заплутал, да и не потерялся.