Я очень боюсь пчёл. Точнее, не самих пчёл, а того, что они могут ужалить. И потому, когда узнала, что предстоит экскурсия по бортевому медоводоству, моим первым порывом было – отказаться. Но отказаться не получилось. Ибо наш автобус уже остановился на вершине перевала – в глухом лесу. Ну что ж, назвался груздём – полезай в кузов. Я влезла в ветровку, несмотря на жару, наглухо застегнула все до единой пуговицы, нахлобучила на голову платок и мужественно пошла за группой по лесной тропинке, среди высоченных сосен. А дальше…
...я почти влюбилась и в бортничество, и в пчёл.
Возле огромной толстенной сосны нас уже ждал Альхам-абый. Альхам-абый – потомственный бортник, ему 60 лет, но по внешнему виду ему не дашь столько лет. Он очень открытый, весёлый, энергичный, приветливый, радостный, влюблённый в своё дело, и как потом мы убедились воочию, – необычайно сильный. У него есть собственная тамга – это знак принадлежности (собственности), которой он помечает деревья, на которых в его бортях живут пчелосемьи. Его сын тоже занимается бортничеством, и тамга у них семейная. Такая же, как у отца, но на ней есть небольшое дополнение, чтобы всё-таки отличалась от отцовской, показывала, что эта борть принадлежит одному роду, но другой семье.
- Посмотрите наверх, - улыбнулся нам Альхам-абый. – Вы увидите борть, интересно, или не увидите?
Мы послушно направили взгляды вверх и… почти ничего не увидели, так высоко находилась борть и так хорошо она была заделана. Но, приглядевшись, мы всё же увидели вертикальную полоску, а рядом – маленькое отверстие – леток, через который пчёлы попадали внутрь борти. На дереве были сделаны углубления-зарубки, небольшие, которые шли почти до самой борти. Также на дереве была высечена тамга.
Альхам-абый обвязал вокруг дерева туго-сплетённый из кожи канат – керам.
- Эта оснастка ещё дедова, - сообщил он, - только дымарь современный.
Он достал из сумки дымарь, наполнил его щепой, разжёг, и из дымаря повалил дым. Затем пчеловод привязал на пояс лямге – это деревянная подставка для ног, и полез на дерево. Звучит просто, да? А на самом деле он пролез между керамом и деревом – керам держал его спину и не давал упасть, далее он упёрся носком ноги в зарубку – о, тут его растяжке позавидовали бы гимнасты – сильным и резким рывком рук перекинул керам выше по дереву и с кошачьей ловкостью поднялся сразу чуть ли не на целый метр вверх. Со стороны это выглядело легко и просто, но о том, что такой подъём требует огромной силы, гимнастической растяжки и кошачьей ловкости, многие из туристов убедились на собственном опыте, когда попытались сами залезть таким образом на дерево. И поделюсь секретом: мало у кого получилось это сделать.
Тем временем, пока мы глазели на это чудо, Альхам-абый уже добрался до борти. Он снял лямге с пояса и привязал его к дереву, потом встал на эту подставку, подул дымарём в леток и стал открывать борть. И все это на высоте 20 м над землёй. Теперь поясню, зачем нужен дымарь: пчёлы, почуяв дым, начинают думать, что начался пожар и вылетают наружу, не мешая пчеловоду собирать мёд. Борть снаружи прикрыта сеткой-рабицей, как дверкой, потом идут кора и доски. Борть закрывают очень тщательно, ведь в лесу есть много желающих полакомиться сладостью: медведи, куницы и т.д.
В борти сначала открывают нижнюю часть, и потому Альхам-абый открыл нижнюю часть борти – а сот там не было. Тогда он открыл верхнюю часть, и мы увидели эту красоту: пчелиные соты, построенные как сосульки, свисающие с потолка борти.
Альхам-абый отрезал небольшой кусочек сот:
- Эй, кто там Винни-Пух? Ловите мёд! – улыбнулся Альхам-абый и сбросил нам вниз соту. Мы поймали этот кусочек, и каждый смог попробовать настоящий башкирский дикий мёд уникальной бурзянской башкирской пчелы. Мёд был очень вкусным и необыкновенно ароматным.
Затем бортник отрезал нам ещё кусочек сот, и мы увидели, что соты-то есть, а мёда в них нет. Но шум и гвалт мы устроили тот ещё: каждый хотел сфотографироваться с настоящими дикими сотами и отломить кусочек, чтобы на вкус распробовать. Тем временем Альхам-абый тщательно закрыл борть, сначала верхнюю часть, потом нижнюю, отвязал лямге, привязал его к себе на пояс и, перекидывая керам с одного уровня на другой, ловко и быстро спустился с дерева на землю.
- В этом году бортевого мёда не будет, - огорчённо сказал он, - пчёлы собирают мёд в основном с липы, а в этом году заморозки погубили липовый цвет, а потом ещё и шелкопряд напал – гусеницы цветы и листья уничтожили, ничего не осталось. Пчёлы голодают, могут погибнуть от голода. Вы же видели, соты даже до середины борти не достают. Мы, бортники, забираем соты с мёдом только с нижней части, а то, что наверху, – оставляем пчёлам для питания, ведь они зимой не спят, они собираются в клубок, вокруг пчелиной королевы-матки, двигаются и таким образом греются. Те пчёлы, которые не смогли пробраться внутрь и остались снаружи клубка, – погибают. Если пчёлам нечего будет есть – они погибнут.
- А теперь надо уходить, - сказал Альхам-абый, - пчёлы начали спускаться вниз. Ужалившая пчела всегда погибает. Жало вырывается из тельца пчелы и остаётся в коже человека.
Мы пошли обратно по лесу к дороге, то и дело собирая яркую, спелую ароматную землянику.
- А борть делать – это сложно? – поинтересовалась я. - Мы видели засохшую сосну с прорезанной в ней бортью.
- Неправильная, значит, была борть. Её надо уметь делать, есть правила, которые нельзя нарушать, - улыбнулся опытный бортевик. - Сначала нужно найти подходящее дерево. Это обязательно должна быть сосна. Дерево должно быть не очень далеко от воды. Оно должно быть толстым, здоровым, красивым. Высотой примерно 25 метров. Ему примерно должно быть лет 100-150 и больше. Борть делается только в определённое время года, и, что самое главное, – нужно правильно изготовить борть, иначе сосна погибнет.
- А сколько лет этой борти, которую мы видели сейчас?
- В этой борти пчёлы живут уже три года.
- А как пчёлы выбирают, куда им заселиться, Вы сами их туда заселяете? – посыпались вопросы со всех сторон.
- Когда борть сделана, внутрь кладём немного сот – это приманка для пчёл. Но пчёлы сами выбирают, куда им осесть, и сами заселяют полюбившееся дерево, иногда стараемся заселить борти новыми роями. Примерно из десяти бортей заселяется только одна.
- А сколько у Вас заселённых бортей?
- Много, - засмеялся Альхам-агай.
И мы тоже смеялись вместе с ним. Так было весело, светло и празднично на душе. Увидели воочию такое чудо! Но, боже мой, какой труд, какой огромный труд должен быть совершён, чтобы добыть бортевой мёд! От всей души мы обнимали и благодарили нашего нового знакомого, замечательного бортника Альхама-абыя. Записывали видео, делали фотографии, укладывали в своей душе на долгую память этот необыкновенный рассказ.
В завершение немного исторических фактов: В 1900 году на продовольственной ярмарке в Париже башкирский мёд получил золотую медаль. И именно башкирский мёд входит в программу питания предполётной подготовки космонавтов. Бортничество в Башкирии процветает уже больше тысячи лет. Доказательства этому были найдены ещё в начале ХХ века: в 1902 году археологами был обнаружен Бирский могильник. Так вот, в этом могильнике была найдена полная оснастка бортника.
Какое же это древнее и благородное искусство – бортничество. Очень много труда, много знаний нужно, чтобы вкуснейшее и полезнейшее лакомство оказалось на наших столах. Это огромный, бесценный дар природы человеку.
Автор: Р.САФИУЛЛИНА.