- Эдуард, друг мой, что это с Вами? Я не узнаю Вас в гриме. Кто вы такой? Сергей Бондарчук? Что это случилось с Вашим лицом? И почему Вы не пришли к нам отмечать новый год? Что-то ужасное произошло?
- Не спрашивай, друг мой, не спрашивай. Сейчас вам все расскажут. Расскажут, потерпи пару минут. В красках.
Эдика я встретил на построении в миссии 2 января, куда все явились, согласно приказу, потому что здесь объявят об «изменениях в прохождении службы». Меня-то больше интересовало, почему Эдик не пришел к нам в Аламеду. У него пол левой щеки залеплено пластырем, и еще бровь, и вообще сам он весь какой-то побитый. Ясно, что это последствия новогодней ночи. Уж не подрался ли он с кем? Что совершенно не характерно для Эдика с его спокойным, мирным характером.
- Товарищи, офицеры! Стройся.
Конечно же, на лицах всех офицеров читались явные последствия новогодней ночи, но щека оказалась рассечена только у моего друга. Еще я обратил внимание, что генерал Беляев очень зол, просто «кипит от злости», за эти 2 дня в миссии явно случилось что-то очень нехорошее.
- Товарищи офицеры! Я же вас просил, предупреждал, чтобы не «до посинения». Предупреждал же! Вашу мать! И вот. Просил же. Я думал вы люди, а вы…
По всему строю пошел тяжелый и долгий вздох.
- Кто еще не знает, довожу до вашего сведения. Прапорщик Бузурный, чтоб ему… было хорошо… 31 декабря, выпивая в компании сослуживцев, а затем уже выпивая в одиночестве, дошел до такого состояния, что… (Тут Беляев задумался на некоторое время, он, видно, хотел подобрать слова), что… схватил катану, е... ее мать, для рубки тростника … нах.
Строй задержал дыхание.
- И бегал по всей мисси, с целью, черт… с целью, - продолжил генерал… - В общем, пьяная сволочь, бегал он, гад, безо всякой цели, что б ему. Выбросил… нах… со 2 этажа кубинского солдата…. (генерал задумался) Мануэля Хорхе Мартинеса, который служил здесь более 10 лет. Вы все его отлично знаете. Седой. Пожилой. Он охранял нас, вас охранял, вашу мать, вы понимаете? А Бузурный вытолкнул его с балкона. На хер. Чуть не убил своего боевого товарища. Когда его пытались утихомирить, он чуть не зарубил насмерть моего личного переводчика. И потом бегал с этой катаной по всей миссии, крича… Но это лучше даже и не знать, кто не слышал. Лучше и не знать…
По строю прошло легкое шевеление.
Я посмотрел на Эдуарда. И мне вдруг стало смешно. У него такое сосредоточенное серьезное лицо. Заклеенная щека. Я вспомнил анекдоты, которые он мне рассказывал, да и сама ситуация – все с бодуна, все мутные, хмельные, а тут этот Бузурный со своей катаной. Надо же было заполучить такую фамилию! Бузурный. Бедный кубинец. Я стиснул зубы, чтобы не улыбнуться.
- Мануэль Хорхе Мартинес, – продолжал генерал, - отправлен в кубинский госпиталь. У него сломана рука и 2 ребра, но жизнь его, хм... жить будет в общем. Пришлось с кубинским командованием объясняться, как будто бы это я… Бузурный же пойман сослуживцами, обезврежен, обмотан… скотчем, … его мать…
По строю пронесся смешок.
- Товарищи офицеры! Теперь он лежит в подсобке рядом со штабом, связанный. Его отправят на родину… нах, ближайшим же самолетом. С Бузурным все. Так, теперь об изменениях в прохождении дальнейшей службы. То, что я обещал.
Строй напрягся.
- Я не стал об этом говорить до нового года, не хотел расстраивать, так сказать. Довожу до вашего сведения, товарищи офицеры, что военное сотрудничество между СССР и Анголой завершается, во всяком случае, его активная часть. Завершается с этого года. С наступающего. Война закончилась. Вы все, за редким исключением отправляетесь в Союз. Уже в ближайшие 2 месяца, все отсюда уедут.
- Все, на родину нах, - прошептал Эдуард.
- С чем связано такое решение, я не уполномочен докладывать. Но это государственное решение. Вы должны понимать, это не я придумал. Так что - «штык в землю»! Первая партия советских военных специалистов покинет ангольскую землю 12 января.