- Лесь, ты как?! – Кира смотрела на подругу с сочувствием, – Держишься? Не знаю, милая, чем тебе помочь…
- Просто побудь со мною рядом, – Леся обняла подругу, – Не знаю, смогу ли я это всё пережить… Мама… Мамочка… Как же я без неё?! Я не смогу…
- Милая моя, крепись! – подруга погладила Лесю по голове, – Уже ничего не поделаешь! Тётя Люба не хотела бы, чтобы ты так убивалась. Она очень любила тебя!
- Да, мама нас очень любила, – вздохнула Леся, – Гелька тоже рыдает с утра… Я поверить не могу, что случилось вот так… Всё как-то быстро…
- Не быстро, Лесь, – Кира покачала головой, – сколько твоя мама мучилась, лечилась… Операция, химиотерапия, постоянные боли… Отпусти её! По крайней мере, она больше не страдает!
- Не страдает, – эхом повторила Леська и разрыдалась.
- Девочки мои, прекращайте! – в комнату Леси вошла мать Киры: она тоже пришла на похороны соседки, – Выпей, Лесь! – женщина накапала в стакан каких-то вонючих капель. Леся послушно выпила, скривилась…
- Я не смогу без мамы, – повторила она, – не смогу…
- Сможешь! – Наталья Петровна нахмурилась, – У тебя выбора нет! Люба жила для вас, для своих детей. Ты должна продолжать жить, продолжать учиться и стать тем, кем тебя видела в мечтах мать! Ради неё и ради себя! Успокаивайся. Ты уже ничего не изменишь! Мы должны достойно проводить Любу в последний путь…
- А отец? Он где, вообще?! – вспомнила о чём-то Леся.
- Где-то здесь, я его видела, – пожала плечами Наталья Петровна. Она не хотела думать о том, что Николай Петрович выглядит совершенно не расстроенным, что его смерть жены после долгой болезни не опечалила, а, скорее, принесла долгожданное облегчение. Не нужно Леське, 13-летней девчонке-идеалистке, об этом знать…
Похороны прошли тяжело. Над гробом Любы рыдали родные и близкие. Мать женщины несколько раз теряла сознание, а две хрупкие девчонки, казалось, держатся из последних сил.
- Мамочка, не уходи! – кричала Леся, когда гроб начли заколачивать огромными гвоздями, – Нет! Пустите! Я хочу к маме!
Страшно завыла Ангелина – старшая Лесина сестра, запричитала мать покойницы… Люди рыдали вместе с девочками: горе казалось бесконечным…
… - Ты не можешь так поступить! Со смер онти матери прошло всего 40 дней! Мы только вчера на кладбище были! – Ангелина ссорилась с отцом на кухне. Леся проснулась от их криков и пошла к ним.
За эти 40 дней у них в семье многое изменилось: они привыкали жить без мамы. 17-летняя Ангелина, одиннадцатиклассница, теперь исполняла роль хозяйки дома. Она, в принципе, уже давно это делала: мама девочек болела несколько лет и большую часть времени находилась в стационаре. Ангелина готовила еду, стирала, выглаживала вещи. Леся убирала в квартире, выносила мусор, помогала старшей сестре. Отец покупал продукты и оставлял девочкам деньги на хозяйственные нужды. Он большую часть времени находился на работе. Иногда даже дома не ночевал…
- Я думаю о вас, в первую очередь! – между тем, заявил отец, – Вам же легче будет! Лена возьмёт на себя домашнее хозяйство, а вы сможете спокойно учиться.
- Леска, ты представляешь! – обратилась Ангелина к сестре, открывшей дверь в кухню, – Папашка наш решил мачеху к нам в дом привести! Зазнобу свою!
- Какую мачеху?! – Леся удивлённо взглянула на отца, – Значит это правда!
Девочка уже была достаточно взрослой и могла делать выводы из того, за чем наблюдала. Да и мир, как говорится, не без добрых людей! Не раз Леся слышала от знакомых, что они видели её отца с другими женщинами. Девочка не хотела этому верить: не мог он так поступать, когда их мама находится в больнице, и не понятно, выйдет ли она оттуда когда-нибудь. Однако потом Леся услышала разговор бабушки (матери Любы) с отцом. Они говорили на кухне, на повышенных тонах. Бабушка только приехала из больницы, где навещала дочь.
- Колька, у тебя совесть есть?! – кричала она на зятя, – Ты когда последний раз был у Любы?! Она-то о тебе постоянно спрашивает!
- А зачем мне у неё бывать?! Я не хочу смотреть на неё такую. Обезображенная, немощная, несчастная… Я этого не выдерживаю – у меня нервы слабые! Я хочу помнить её молодой и здоровой. Хватит того, что я лечение оплачиваю. А это, между прочим, немалые деньги!
- Коль, но она же твоя жена! Люба так ждёт тебя! Она всё ещё тебя любит! Она надеется на выздоровление… Поддержи её! – уговаривала женщина зятя, – Ведь дело-то совсем не в деньгах…
- Вы ведь знаете, что надежды нет. Люба безнадёжна. Она никогда больше не выйдет из больницы. Зачем вселять в неё бессмысленную надежду?! – развёл руками Николай, – Я не могу её обманывать, глядя в глаза…
Сердце Леси, стоящей за дверью и вслушивающейся в каждое слово, забилось учащённо: она, конечно, понимала, что надежды на выздоровление у мамы мало, что 4-я стадия рака – это почти всегда приговор. Но чтобы вот так… Этого она от отца никак не ожидала…
- Зачем ты так! – между тем продолжала женщина, – Надежда есть всегда. Хоть крохотная – но есть. А ты, зятёк, совсем совесть потерял: с Ленкой со своей в открытую разъезжаешь! И то, что ты обманываешь при этом жену, тебя ни капли не смущает! Хоть бы людей постеснялся! При живой-то жене!
- А чего мне стесняться?! – нахмурился мужчина, – Я – здоровый молодой мужик, мне женщина нужна! Любка уже второй год по больницам, ей не до любви – еле дышит. Что же мне теперь, в монастырь уходить что ли?! Я-то живой!
- Как же ты можешь так говорить! Люба ведь твоя жена! У вас деток двое! Неужели тебе всё равно?! – покачала головой женщина, – Живой он…
- А вы к нам в семью не лезьте! И в жизнь мою тоже! Занимайтесь своей дочерью, вселяйте и дальше в неё эти бессмысленные надежды. А я сегодня жить хочу! Имею, между прочим, на это полное право…
- Имеешь, как же, – вздохнула пожилая измученная женщина, – муж…
Леся долго обдумывала этот разговор. Она знала, о ком говорит бабушка: видела как-то отца с его «коллегой по работе», как он представил яркую молодуху, когда внезапно вернулась домой раньше обычного.
- Мы заехали за документами! – проворил отец, а его спутница торопливо застёгивала пуговицы на блузке. Молодая и яркая, с броским макияжем и накладными ресницами, она, конечно, выгодно отличалась от их измученной болезнью матери.
- Елена! – представилась она, однако Леся это просто проигнорировала. Молча пошла в свою комнату. «Хороша коллега!» – грустно подумала девочка, рассматривая беспорядочно смятую кровать родителей. Но что она могла поделать?! Лесе было всего 13 лет…
… - Какую мачеху?! – Леся удивлённо взглянула на отца, – Значит это правда! Я не хочу никакой мачехи! Ты можешь встречаться с кем захочешь, но не нужно приводить её сюда, в наш дом! Здесь жила наша мама!
- Значит так! – Николай Петрович повысил голос, он явно не ожидал такой реакции дочерей, – Я у вас не спрашиваю: малы ещё указывать мне здесь! Это, в конце концов, мой дом! Я вам сообщаю, что завтра сюда переезжает Елена! Она выйдет за меня замуж и станет хозяйкой в этом доме! А хотите вы этого или нет – меня совершенно не волнует! Решения здесь принимаю я! И попробуйте только вести себя неподобающе! – нахмурился он, – Если Елена хоть раз на кого-то из вас пожалуется, то я приму самые жёсткие меры! Вы меня знаете!
- Предатель! – прошипела вслед ему Ангелина, – Мы устроим этой твоей Лене райскую жизнь… Мало не покажется!
Когда в понедельник Леся вернулась домой из школы, Елена уже хозяйничала в их квартире.
- Проходи, переодевайся – и за стол! – крикнула она из кухни девочке. В квартире аппетитно пахло запечённой в духовке курицей с овощами. Леся промолчала. Она закрыла глаза и на секунду представила себе, что это её любимая мамочка хозяйничает на кухне. Девочка выполнила указания новой хозяйки их дома…
За столом Елена была подчёркнуто милой и предупредительной, она рассыпалась в улыбках и комплиментах. Отец довольно улыбался, явно гордясь своей молодой (женщина была моложе его на 12 лет) женой. Леся старалась не смотреть на них. Она молча поела, поблагодарила Елену и ушла к себе в комнату. Там её ждала Ангелина, которая так и не вышла к столу. «Я не голодная!» – процедила она в ответ на приглашение. «Ужин будет не раньше 6-ти, ходи голодная!» – пожал плечами мужчина.
- Леська, зачем ты к ним пошла?! Мы же договаривались бойкотировать её! Она же знала, что отец женат, что наша мама в больнице лежит, а хвостом перед ним крутила! – Ангелина с упрёком смотрела на младшую сестру.
- Хорошо тебе, Гелька, – тихо произнесла та, – ты школу окончишь – полгодика осталось – и аривидерчи! Уедешь в город, поступишь в институт, как и хотела. Не будешь видеть ни отца-предателя, ни эту… Елену прекрасную! А мне с ними ещё столько времени жить! Не могу я на противность идти: отец, ты же знаешь, тем же ответит. А то и в лицей этот отправит, «Интеллект». А там же, сама знаешь, обычный интернат, только для умных…
- Я бы лучше в интернате жила, чем с ними! – поморщилась Ангелина, – Чтобы не видеть их противные лица!
- Легко тебе говорить, – снова вздохнула Леся, – тебе же это не светит. А здесь – родные стены, друзья…
Всё в их доме изменилось с появлением Елены. Женщина была показательно ласковой и предупредительной с девочками в присутствии отца, а без него просто их не замечала.
- Возьми что-нибудь в холодильнике! – говорила она Лесе, когда та спрашивала, что у них на обед. Зато на ужин накрывала шикарный стол и щебетала будущему мужу о том, как прекрасно они провели время «вместе с девочками». При этом девочки проводили его в своей комнате, а она – в своей…
- Ты тратишь на девочек слишком много денег! – заявляла Елена мужу, – Неужели нельзя учиться самим, а не оплачивать репетиторов?! Это деньги в никуда! Привыкли на уроках в школе ничего не делать! Пусть в школе учатся! И дома над книжками посидят! У нас скоро собственный ребёнок будет! Нужно думать о нём, а не выбрасывать деньги на ветер!
Ангелина всё-таки отстояла свои дополнительные занятия: у неё на носу было ЕГЭ и поступление. А вот Лесе оставили математику и английский. «Остальные предметы ты прекрасно сможешь выучить сама!» – сказал отец. Девочка, конечно, понимала, откуда ветер дует, но промолчала: она не хотела ссориться с отцом, зная его вспыльчивый характер. О лицее он говорил ещё тогда, когда мать попала в больницу: мол, там и учёба, и присмотр, и перспективы… В лицей-интернат Лесе совсем не хотелось…
… - Ну, что там твои? – Кира взглянула на подругу, – Всё так же воюют?
- Всё так же! – грустно улыбнулась Леся, – Гелька жену отцовскую новую на дух не переносит! А ещё когда узнала о том, что расписались они…
- Как расписались?! И вам ничего не сказали?! – удивилась Кира.
- Сказали, когда уже всё свершилось. Они нас даже в ресторан с собой не взяли, хотя у них и гости были, и родные, и друзья семьи… Ленка сказала, что детям там делать нечего! Детям, слышишь?! Это она о нас: мне – 13, Гельке – 17! Хорошо, что после свадьбы они на 2 недели на острова улетели, а то бы Ангелина эту Лену просто уничтожила бы! Она и так то втихаря в суп соли добавит, так, что потом его есть невозможно, то в Ленкин гель для душа – он синего цвета – синей гуаши… Та психует, орёт, отцу жалуется… А Гелька святую невинность разыгрывает. Отец, конечно, понимает, что она виновата, но держится пока – Гельке осталось три месяца, и она школу окончит. Уедет в город… Я так ей завидую…
- Да, нам ещё до этого счастливого момента расти и расти, – вздохнула Кира, – а Гельке твоей повезло…
- Отец сказал, что контракт оплачивать не будет, представляешь! – продолжала Леся, – Сказал, что Гелька должна поступить сама. Я понимаю, что это его Елена прекрасная так настроила: она Гельку лютой ненавистью ненавидит. Это взаимно у них… А ведь Ангелина мечтала поступать в медицинский! Там конкурс огромный, на бюджет нереально пройти… У Гельки истерика: все её мечты рушатся. А эта беременная гадина только ухмыляется радостно…
- Да уж, – вздохнула Кира, – не мог он жениться, когда Ангелина 11 класс окончит…
- Да по всей видимости, не мог: Ленке же рожать через месяц. Получается, забеременела она, когда ещё мамочка наша жива была. Куда ж им было тянуть?! Сама понимаешь: такая спуску не даст – своего не упустит!
- Да уж, повезло, так повезло! – вздохнула Кира. Ей было искренне жаль подругу…
В семье, между тем, обстановка накалялась.
- Ангелина, ты должна переехать в комнату к сестре! – заявила Елена, спустя пару дней.
- В смысле?! – подняла голову от книжки девушка, – Зачем?!
- Я наняла дизайнера, он завтра придёт. Из твоей комнаты мы оборудуем детскую! Мне, если ты не забыла, рожать скоро. У малыша должна быть отдельная комната.
- То есть, у малыша своя комната быть должна, а у меня – нет?! – вскипела Ангелина, – Зачем новорожденному собственная комната?! А гостевую спальню в детскую переоборудовать нельзя?!
- Затем что я считаю, что ребёнку с детства нужно собственное пространство. Я не хочу, чтобы супружеская спальня стала спальней малыша. Гостевая спальня нам ещё пригодится, а твоя – нет.
- А мне не нужно собственное пространство?! Я готовлюсь к ЕГЭ! – возмутилась Ангелина.
- Ты через 2 месяца окончишь школу и уедешь в город. Тебе собственная комната уже совершенно ни к чему. В принципе, дорогая, я ведь у тебя не спрашиваю: мы с Коленькой уже всё решили. Так что тебе нужно просто собрать вещи и перенести их в комнату сестры, если ты, конечно, не хочешь, чтобы это сделала я.
- Ну, ты и стерва! – процедила Ангелина, – Не смей рыться в моих вещах!
- Следи за своим языком, а то ведь можно вместо университета в медколледж учиться пойти! – подмигнул падчерице Елена и, напевая что-то весёленькое себе под нос, ушла на кухню готовить обед к возвращению мужа.
… Ангелина сдала ЕГЭ хорошо: она старалась, ведь от этого зависело её будущее. Девушка подала документы в медицинский университет. Для поступления на бюджет ей не хватило одного балла.
- Вы можете оформить контракт, – объяснили Ангелине в приёмной комиссии, – если освободиться место на бюджете, Вы будете первой кандидаткой. Одной из первых…
Ангелина отправилась прямиком к отцу в офис: знала, что Лена дома не даст им спокойно поговорить.
- Я же говорил тебе, что вся ответственность только на тебе! – заявил мужчина, – Нужно было стараться!
- Пап, я ЕГЭ лучше всех в классе сдала! Ты же всегда знал, что в медицинский на бюджет не попасть! – разрыдалась Ангелина, – Ты же обещал оплатить контракт! Это же мечта моя, так мама хотела…
Как это ни странно, мужчина дочь услышал. Возможно, она просто попала к нему в нужный момент, а, может, ей на руку сыграл тот факт, что рядом с ним не было Елены, но обучение в вузе он оплатил. Причём – наперёд за весь период учёбы.
- Скажешь Лене, что поступила на бюджет, – вздохнул он, – не нужно ей сейчас нервничать…
Елена, услышав новость о том, что ненавистная падчерица поступила-таки в вуз, не слишком обрадовалась. Однако в этой новости было и что-то хорошее. Например, то, что Ангелина в августе уедет из отчего дома и больше не будет ей мозолить глаза и трепать нервы. Во-вторых, то, что деньги мужа при этом останутся дома (по крайней мере, так думала Елена)…
… Елена родила сына. Мальчика назвали Эдуардом. Молодая мать носилась с ним, будто он был наследным принцем. У мальчика была собственная детская, няня, самая современная и модная коляска… Естественно, грудью Елена не кормила: разве можно портить такую идеальную фигуру! В их доме теперь все разговоры сводились только к малышу: о девочках, казалось, просто забыли. «Не шумите!», «Выключите музыку!», «Не хлопайте дверью!», «Закройте окно – сквозняк!» – эти и другие указания раздавала направо и налево мачеха. Отец же со счастливой улыбкой идиота любовался наследником…
… Ангелина в августе уехала в город. Она поселилась в общежитии и забыла дорогу домой. Отец до этого обещал ей снять квартиру, но планомерная работа, проведённая Еленой, сделала своё дело:
- Это слишком дорого! – заявил мужчина, – Да и смысла в этом я не вижу. Так ты будешь в общежитии, под присмотром, а на квартире не понятно чем заниматься будешь!
- Это тебе Лена рассказала?! – вздохнула девушка, – Она, конечно, лучше всех знает, чем я буду заниматься на съёмной квартире. Наверное, судит по себе…
- Не смей так о ней говорить! – нахмурился мужчина, – Лена желает тебе добра. Она о вас, как о родных детях, беспокоится…
- Ни капли в этом не сомневаюсь, – вздохнула Ангелина. В принципе, она была рада и общежитию: зато без мачехи!
Лесе стало ещё сложнее, когда уехала старшая сестра. Теперь вся нелюбовь мачехи падала только на неё. Елена извелась, сидя дома в декрете. Ей было скучно, вот она и развлекалась, как могла. Женщина без стука могла войти в комнату падчерицы, порыться в её сумке или на столе. «Имею полное право! – заявляла она, – Вдруг у тебя там сигареты или, что ещё хуже, наркотики?! Сейчас такая молодёжь: глаз да глаз нужен!» Отец жену полностью поддерживал: жаловаться ему было бессмысленно. Понимала подругу только Кира. Понимать-то она понимала, а вот помочь ничем не могла…
… -Что ты делаешь?! – Леся стала у Елены на пути. У той в руках были мусорные пакеты, а в них – их старые альбомы и фотографии.
- Как что?! Выбрасываю мусор! – вскинула голову та.
- Это не мусор! Это наша семейная история! – воскликнула девочка, увидев в пакете старые фото матери.
- Какая «семейная»?! Нет уже этой вашей семьи! Мать ваша в могиле, сестра в город укатила: думаю, что здесь её теперь мы не часто будем наблюдать. Новая семья – новая история, поняла?! Не мешай мне! Отойди! – Елена попыталась обогнуть падчерицу, но Леся не сдвинулась с места.
- Не смей! – кричала она, – Я тебе не позволю! Это моя семья! Там, на фото, моя мама, ты её мизинца не стоишь, тварь!
- Что ты сказала?! – Елена задыхалась от возмущения, – Да я тебя… Да я тебе… Собирай чемоданы, девочка! Тебя в этом доме завтра же не будет!
- А мне уже плевать! Это уже не мой дом: ты всё здесь испортила, всё поменяла, всё переставила. Кстати, давно хотела сказать: у тебя ужасный вкус, вкус колхозницы! Все друзья отца над тобой смеются, все их жёны! Я это точно знаю, – презрительно улыбнулась Леся, – тебе никогда не стать такой интеллигентной и изысканной, какой была моя мама. Ты – дешёвка! И как бы ты не пыталась скрыть это с помощью денег – это так не работает. От таких, как ты, колхозом веет за километр! – Леся выхватила пакеты с фотографиями из рук обалдевшей мачехи и ушла в свою комнату собирать сумки. Она знала, что Елена ей не простит правды.
В воскресенье отец отвёз Лесю в лицей-интернат для одарённых детей «Интеллект»…
Автор: Ирина